14.06.26 Мне каждый день снятся сны, и душа получает в них определенный опыт. Но сюда я мало что способна забрать. Из важного: помню момент осознания себя в Матрице Тринити. И огромное число приключений и взаимодействий с разными душами, благоприятными или нет. Но сегодня я многое помню. Это сон о буре внутри меня, о моей важности и силе.
Первый сон о моем гневе к матери. Что энергетически это на ней сильно отразилось, и она пострадала. Это вызвало во мне жалость и слёзы.
Далее я помню, как бродила где-то за городом. Мы с отцом приехали туда по каким-то делам. Была зима, и постепенно наступал вечер. Мы приехали к какому-то целителю, и какое-то время искали его дом. При этом мне хотелось в уборную, и я искала, где бы сходить в туалет на улице. Вокруг находилось довольно много людей, и найти место уединенное казалось затруднительным. В итоге я нашла собачью будку и справила нужду там. А как вышла из нее, оказалась в настигающих сумерках. Солнце едва просвечивало сквозь бело-сизые облака, и постепенно проступала темнота. А я была совершенно одна здесь. Отец, как обычно, пошел куда-то без меня, и я оказалась на произвол. У меня ничего не было, только одежда, которая была на мне. И, кажется, обута я была весьма легко. Я не знала, где мне жить и на что кушать. У меня не было поддержки. Я чувствовала себя уязвимой и очень хрупкой. Мне хотелось исчезнуть из этого существования. Я впустую шла по незнакомым улицам, изучая здания, и энергетически переместилась в одно заведение на той стороне улицы. Визуально оно напоминало арабский ресторан, красиво декорированный в сине-золотых тонах, но на деле это место было связано с магазином строительства и шиномонтажом. А еще, здесь же, этажом выше в роскошных апартаментах и проживал этот целитель. Я вышла к миниатюрному книжному столику, у бежевых диванов и кресел, у витых кованных ограждений, что открывали вид на огромное пространство вокруг. Это был открытый балкон, выходящий на второй и первый этаж, как пространство прохода к другим комнатам. Дорого обставленное. А внизу и находился магазин. Я прошла сюда, изучая пространство, и коснулась деревянной шкатулки, стоящей на столике. Что-то в ней привлекло моё внимание, вызывая любопытство. Ко мне вышел целитель и какая-то женщина позади него. Его жена. Выглядели они как кришнаиты-староверы, одетые легко и бедно в простую одежду, но я чувствовала, что у них имеется много денег. Знахарь приветствовал меня, очень настойчивый, и было видно по ним, что им очень не нравится то, что я здесь находилась. Мужчина хотел что-то мне продать, а женщина пренебрежительно злилась на меня. С ведуном у нас состоялся короткий диалог по сути запроса на помощь с моей стороны и не желания наставничества – с его. Я сама сделала вывод, ответив на свои слова, что сама должна со всем справиться и удалилась. Я была Сильна, но я не хотела жить. Долго шла по улицам будто своего, и не своего города. Облаченная в светлые развивающиеся одежды: блузку и лоскутами скроенную юбку. И когда я шла, одежды парили вокруг меня. А передвигалась я очень быстро, будто ведомая по монорельсе. Я видела ее, как и жгуты, провода, вскроенные из иного плана реальности. И ветер вокруг развивался оттуда и от моей Силы. А в итоге я стала парить, пританцовывая, и будто бежав вприпрыжку на всё большей скорости своего полёта. И мир представал совсем другим, очертаниями символов сдвоенных четырехконечных звезд космопорта из мира будущего, и попыток взаимодействия со мной из того мира. Ко мне будто пытались пробиться. Ибо моё вмешательство в дела Мира были важны: я многое знала и на многое была способна. Тот, кто пытался, был темноволосым мужчиной в бежевых одеждах и коричневой кожаной курточке. Ему было 42, он носил небольшую бороду и был достаточно смугл. С ним у меня были взаимодействия энергетического и делового характера. Уже не однажды мы сталкивались с ним. Не менее трех лет мы сотрудничали во многих вопросах. И он был связан той шкатулкой, что я видела и попугаем в ней. Маг был в компании других магов и магичек. Помню светловолосую девушку, довольно-таки милой внешности, с длинными русыми прямыми волосами, в фиолетово-белом. Она была летчицей и представительницей космопорта для выхода в космос и посещения других планет. Она имела на комбинезоне нашивки космической организации, и носила с собой набедренную сумку и лазерный бластер. От этого мира и этих существ веяло стабильностью, ветром, магией, свободой и ответственностью. Эти души и эти силы были мне по душе. И я была важна для баланса и мироустройства Вселенной. Меня узнавали и почитали за это. Я являлась Королевой своего мира, и многое была способна дать. Я являлась практически богиней, не смотря на то, что была заперта в том месте, где быть не желала. Где мои враги меня удерживали и подавляли мою волю, затмевая память.
Внезапно я обнаружила себя в небольшой старой комнатке, мне не знакомой. Атмосфера энергий здесь была очень удручающая и затхлая, будто в стылом и мрачном подвале. Я сидела на диване у окна. В комнате был расставлен стол как для торжества, и стояли некоторые столовые приборы. Постепенно собирались гости. Атмосфера зияла очень мрачная и строгая, будто не праздник затевался, а поминки. Всё просачивалось миазмами, и мне усиленно не хотелось жить. Я не понимала тому причины. Был включен ламповый телевизор, стоящий на треножнике, и крутили какой-то Новогодний концерт. И вот, смотря на торжественный Голубой огонек, который проступал сквозь пространство этой реальности, будто я сама присутствую на том торжестве, я стала включаться в эту действительность, пробуждаясь от желания дистанцироваться и сдохнуть. Чем больше я смотрела сквозь стекло реальности – физически: передо мной расстилались зимние декорации праздника зимы, пения радостных песен и сияние софитов, тем более магии и воли я чувствовала в себе. Это проступало вспышками, вполне реальными: золотой энергией и яркостью жизни из этого торжества, и из мира будущего. Где я была приглашенной на концерт гостьей. Всё более я ощущала свою Силу и власть, всё более яркой и живой себя чувствовала, и всё более настоящим и полноценным чувствовался этот новый мир. О чем я говорила матери, с истовым восторгом проявляясь вовне. Я не была понята, но это уже было не важно. Облаченная в светлые одежды, я пребывала за кулисами, но и почти на сцене этого действа. Где было множество расписных стекол, с узорами из белых деревьев, лоз и арок. А вокруг огромного пространства вились узоры, подобные цветам украинского флага. К сцене вели три ступени, и сцена была очень огромной. Пребывать там было чудесно. Я чувствовал себя звездой, наблюдающей за всем из вип-ложи. Я хотела, но еще не могла выйти надолго на эстакаду сцены. Где-то в стороне был наполненный гостями зрительный зал, и огромное число кинокамер. Велась прямая трансляция, выполняясь так же и под запись. Артисты и гости, ведущие были величественно облачены. В воздухе витала свобода музыки и тепла, как согревающие объятья. Но не сковывающие и не обязывающие. Свобода, родство. Мне было усиленно комфортно. На сцене выступали известные певцы, в числе которых Басков и Долина, которые пели дуэтом. Все улыбались и были в очень приподнятом состоянии. Здесь энергии проступали царские. Я ощущала себя почти на своем месте.
Неожиданно я вновь оказалась в незнакомом помещении. Хотя было чувство, что я бывала здесь уже не однажды. И я была в числе культа вампиров. Мы были почти семьей, отвечая друг за друга и всё делая сообща. У меня не было равных или близких отношений ни с кем, и со многими мне было непросто, вступая в открытые конфронтации, но существовать можно было. Ибо я была такой же как они, насыщаясь кровью и обладая Силой, и жила гораздо дольше их. Я была сама по себе, но вынужденно сосуществовала с орденом. Клан был многочисленным и очень жестоким к друг другу, но я не пыталась найти ни в ком поддержку, просто использовала их власть, как и они мою. Не однажды мы выбирались в то или иное дело, в охоту и нападение, зарабатывали вместе деньги или убивали. В одном из дел и фигурировал тот мужчина и попугай из мира будущего. Попугай был разведчиком: зеленовато-желтый и крупный, он был магически и интеллектуально одарен, и был способен собирать и досконально воспроизводить добытую информации. А так же внушать ее другим, говоря чьим-то голосом. Буквально мы использовали его как подпольный шпионаж уровня диктофона и рупор для наших слов или слов еще кого-то ценного из власть имущих. Используя фамильяра или напрямую, или дистанционно, мы легко подавляли волю жертв и вмешивались в дела. А попугай способен был становиться маленьким жуком, который прятался в одежде. В моих руках птица превратилась в черноватую металлическую божью коровку в сплетениях узоров и шестеренок птицы из стимпанка, трансформируясь и распадаясь в моих руках. Это было изумляющее и любопытное преображение. Мне знакомый черноволосый маг улыбался, глядя на мою реакцию. Дело тщательно планировалось и обсуждалось с ковеном. На подготовку каждой миссии выделялось время. А в этом раз это было много месяцев. Ибо сопровождалось сложностями и множеством неоднозначных факторов. В деле задействовалось огромное число лиц: как от охранников и казначеев, так вплоть до депутатов Штатов и самого президента. Мы обязывались повлиять на множество из них, чтоб достичь своей цели. Мы желали большего для нас контроля финансов и большего числа влияния в мире. Я тоже участвовала в этой заварушке, в числе главных лиц влияния. В процессе миссии я должна была на многих влиять и вести за собой своих. Они не были моими в действительном смысле, со многими у меня состоялись разногласия и вражда. Но меня признавал полезной местный глава клана. Признавая моё могущество и знания, со мной приходилось считаться. Я знала, что в конце именно этой миссии мы станем невероятно богатыми и влиятельными. Но если всё провалится, нам будет тяжело. А провалить задания на тех или иных этапах были все шансы. По вине неожиданных действий, взаимодействий или халтурного барагозенья кого-то из клана. Они были глумливы и не надежды. Мы ворвались в шлейф машин представительства президента, и имели влияние на его супругу: один из наших стал ее сопровождающим, кто сделался и ее любовником. И эту сцену было тяжело наблюдать. Мы собрались в важный день какого-то торжества и собрания множества чиновников и политиков у белого дома, желая подавить волю всех возможных, и чтоб они работали на нас. Глава, его пассия, очень дерзкие и наглые вампиры, и другие приспешники. И у меня было чувство, что глава клана вампирше изменяет.
Не знаю, сумели ли вампиры реализовать свой замысел, я не видела конца сюжета. В моменте, после сцены того, как первая леди страстно накинулась на одного из вампиров, я переместилась в ту старую комнату, где в страданиях пребывал Лестат. Он был таким жалким и болезненным, напитанным наркотиками и почти уничтожающим себя. Вампир был сильно подавлен и почти находился в трансе. Я предлагала Лестату свою помощь, ощущая к нему пренебрежение, но он вряд ли до конца понимал, кто перед ним и что ему нужно. Его взор был сильно напряжен и затуманен, глаза выпучены и часто закатывались, а золотистая кожа вспыхивала искрами магии. Он был лишь отчасти жив и силен. Он чувствовал себя потерянно и, хотя и признавал мое могущество, не особо решался взять моей силы и крови. Уверена, что так – из-за наркотика, ибо себя вампир всегда очень любил, и не смог не преминуть возможность коснуться кого-то Великого. А для меня он был отвратен: я видела его нутро: маленького, забитого, одинокого мальчика, который хотел быть правителем и актером. Но он не был равным мне, как и никто из них. А в ходе одной из бесед, я в ироничном миноре предполагала, что вот, от одного ядерного взрыва способна пострадать эта одна планета и ее общество, или же влияние могло бы коснуться трех карликовых планет в пространстве космоса. Визуализируя это и реально находясь энергиями вблизи Земли или трех отличных карликовых планет где-то далеко отсюда. Я обсуждала это как вырванное из контекста в деловом разговоре с представителем космопорта, при охране президента, и те пораженно косились на меня.
Всё более я ощущаю себя Живой и Властной, кем я, по сути, и являюсь. Я была полна знаний и амбиций. Отчасти я чувствовала себя магическим продолжением Локи.