- Здесь больно?
- Нет.
- А здесь больно?
- Нет.
Парень спокойно осматривает хрупкую девочку, сидящую на кушетке и беззаботно болтающую ногами.
- Врешь?!
- Нет.
- Ты еще какие-нибудь слова знаешь?
- Акваланг, - ни тени улыбки.
- Очень смешно, Эллен... Как умудрилась столько царапин поставить?
- Ты же знаешь, - мило улыбается, - я такая неуклюжая.
- Ну да, ну да... девушка, которую уже который год зовут в сборную по художественной гимнастике неуклюжая... В твоем возрасте они уже заканчивают карьеру или же готовятся к ее завершению, а тебя все еще зовут. Может все-таки скажешь, что произошло на самом деле?
- Близнецов разнимала, - нехотя отозвалась она.
- Мммм... не поделили очередную игрушку?
- Угу.
Говорить о том, что "игрушкой" была она, совсем не хотелось.
- Кстати, что ты сделала со своими волосами? Хочешь довести отца до инфаркта?
- Он мне не отец, Лави! И ты прекрасно это знаешь. А с волосами все в порядке. Чем они тебе не угодили?
- Хорошо, не отец, а опекун, заменяющий тебе родителей после смерти отца. Довольна? А с волосами... меня не устраивает их длина и не-ровность. Тебе, видимо, мало того, что их придется покрывать несколькими слоями туши, чтобы она держалась хорошо и седину видно не было...
- Пфе, я вообще хотела на выпускной бал прийти с ирокезом.
- Что?! - парень опешил.
- А что? Представь: пышное серо-голубое платье, ожерелье, ярко-красный ирокез и гриндерсы - мечта просто.
- Ты этого не сделаешь, - спокойно ответил ей парень. - На выпускных балах этой школы, как правило, присутствует весь высший свет: множество браков заключалось после знакомства пар именно там. Так что, тебе просто не позволят появиться в таком виде.
Молодой доктор подошел ближе и упер руки по бокам от Эллен.
- Или ты уже нашла себе парня?
- Лави, руки убери, - обманчиво спокойно.
- А чего ты так нервничаешь?
- Я сказала, руки убери... - злой прищур не предвещает ничего хорошего.
В тот момент, когда она собралась его толкнуть, парень отступил. Девушка ловко соскочила с кушетки и начала быстро натягивать рубашку поверх майки.
- Осмотр еще не закончен.
Ответом парню был только стук закрываемой двери и быстрые шаги в коридоре.

Через несколько минут в медицинский кабинет зашел высокий мужчина среднего возраста.
- Как она?
- Нервная какая-то... до сих пор.
- Ну, это неудивительно. Пережить такую аварию, потерять отца и остаться живой... хоть и с таким шрамом, - А он ее вообще не портит, - все это оставляет свой след в еще почти детской душе.
- Я тоже знаю, что это такое, Граф...
- У тебя еще дед остался, Лави, а у нее вообще никого... Думаешь, я не понимаю, что она всех нас считает чужими?
- Не мне сомневаться в Ваших умственных способностях, Граф, - парень отворачивается к компьютеру, начинает вводить какие-то данные, - А как к ней относятся Ваши дети - близнецы?
- Вполне нормально, - Адам улыбается, - они неплохо ладят, правда, ребятки иногда слишком сильно ее донимают, но это ничего.
Улыбается. Молодой доктор понимает, что его собеседник что-то скрывает, но не подает вида. Слишком опасно лезть дальше и пытаться что-то узнать, раз тебе не захотели этого сказать напрямую.

Вообще Эллен очень изменилась после той страшной аварии. И дело было не только в том, что она лишилась единственного родного человека - отца, в одиночку вырастившего ее после смерти матери при родах. И даже не в том, что левую часть лица расчерчивал огромный шрам, а рука была покрыта страшными ранами и первое время плохо двигалась. После этого всего она ходила просто опустошенная... а после переезда к опекунам стала резкой и нервной, поседела...
Лави, как друг детства, видел, что с ней происходит что-то странное, но новоиспеченные родственники больше не пускали его в ее жизнь. Они отдалялись. От этого становилось не по себе.
Все, что было ему доступно - это медицинские данные представителей семьи Ной, да и то не все. Это можно было объяснять тем, что парень только начинает свою индивидуальную врачебную практику. Но увидеть полную картину взаимоотношений между всеми родственниками не удавалось: оставалось слишком много белых пятен, среди которых важное место занимало отношение кровной семьи Ной к их приемной родственнице.
И все-таки, о некоторых вещах он просто старался не думать, отгоняя от себя непрошенные мысли, укоряя свое больное воображение и богатую фантазию. Но все же, он не мог отделаться от ощущения, что отношения Графа и Эллен не вполне нормальны.

***
Когда ей в глаз прилетел кусок паштета, Эллен не поленилась встать, дойти до сводного брата и отвесить ему подзатыльник. Братишка весело гоготал, не обращая на нее никакого внимания. Тогда девушка схватила его за светлые волосы и резко потянула голову назад, чтобы тот взглянул ей в глаза:
- Джасдеро, дорогой мой, - ласково пропела она, - будь добр, веди себя прилично и не разбрасывайся едой.
Улыбка сползла с его лица еще в самом начале фразы - с ножом у горла, хоть и столовым, не больно-то поулыбаешься.
Не дожидаясь реакции непосредственного виновника событий, его безбашенного брата и всех остальных членов семьи, Эллен также спокойно прошествовала на свое место за столом и продолжила ужин... почти.
- Будешь себя так вести, выпорю, - ледяным тоном произнесла хозяйка дома.
В исполнении обещания не стоило сомневаться: Лулу беспрекословно подчинялась своему мужу, потакала родным детям, но при этом демонстрировала поразительную жесткость в общении с падчерицей. К слову, их "любовь" была взаимной.
- Дорогая, не надо так строго, - приторно протянул Адам, - дети всегда непоседливы, а это не более, чем невинная шалость. Поведение Эллен мы обсудим с ней после ужина: как раз нужно разобрать оценки, успеваемость и наконец начать готовиться к выпускному баллу.
От взглядов, которыми ее наградили "родители", хотелось мгновенно зарыться в могилу: они обещали ей очень веселый и насыщенный вечер.

Обсуждение учебы, да и вообще всего, что касалось Эллен, наедине с приемным отцом в его кабинете редко проходило мирно. "Уж лучше пусть мамочка выпорет, чем "беседа" с папочкой," - всегда думала она, но не идти к нему не могла, иначе сделала бы себе только хуже - никакое обезболивающее не поможет.
Самое смешное, что начни она кому-то это рассказывать о происходящем здесь, в этом обставленном антиквариатом кабинете, ей никто не поверит: семья добропорядочная, публичная, все впечатление портит только младшее поколение - близнецы в свободное от учебы время отрывались на полную катушку всегда и везде (им даже публичная школа не была помехой), не задумываясь о последствиях, приемная дочь выступала против "не пойми чего", как изволила писать пресса. Да и рассказывать-то теперь некому... родной семьи нет, друзей теперь тоже. Продолжать считать Лави как прежде близким человеком она не могла, ведь он целиком и полностью подчинялся графу. А ведь раньше все было иначе...

... Лето. Загородный дом. Господин Марианн со своей извечной сигарой и постоянно напевающая что-то госпожа Мария. Один всяческими способами выражает свое якобы пренебрежительное отношение к другу и его дочери, другая, наоборот, говорит, что всегда хотела девочку... на что подростки только весело смеялись, а Лави шутил, что у нее еще есть возможность заполучить себе такую дочь.
Когда встал вопрос о дальнейшей учебе, маленький вундеркинд не колеблясь выбрал медицину - пошел по стопам деда, вопреки желанию отца сделать из него лучшего финансиста мира. Эллен часто думает, что именно это спасло его жизнь, но сделало совершенно другим человеком.
Жизнь родителей лучшего друга, а по совместительству ее вторых родителей и учителей, оборвалась во время пожара: подвела электропроводка, система оповещения и тушения. Расследование не нашло ничего подозрительного...
Ему было трудно оправиться от такого шока - потерять сразу двоих, но он смог это пережить. После окончания университета Лави долго искал подходящую работу: никто не верил, что восемнадцатилетний парень может знать больше практикующих десятки лет врачей... Оказал доверие ему только граф, сказав, что не может оставить без внимания дела сына своего компаньона и одного из основателей финансовой корпорации.
Так Лави стал семейным доктором семьи Ной...


Очнувшись от ненужных сейчас воспоминаний, девушка посмотрела на часы: половина девятого. Пятница.
"Интересно, обезболивающее сразу попить?.."

***
- Здравствуйте, я могу войти?
- Да, конечно, Эллен. Клементина, вы свободны, спасибо.
С этими словами управляющая домом уходит из кабинета.
- Закрой дверь на ключ, пожалуйста. А теперь отдай его мне. На этой неделе ты вела себя особенно плохо... - приторно улыбнулся господин Адам, вставая из-за стола и на ходу расстегивая рубашку.
Все-таки надо было попить лекарства до...

***
Можно было бы спросить, как она все это терпит... можно было бы спросить, какой выход она видит из сложившейся ситуации... что будет делать при наихудшем раскладе... как объяснять синяки и ссадины случайным свидетелям... Можно было бы, если б она ответила, да и вообще знала ответ.

Смерть отца - явно не случайная, по ее мнению - что-то надломила в девушке: она перестала верить людям, стала много язвить, а к лицу, казалось, приросла извечная улыбка. Всё равно ведь никто не поверит, если она расскажет правду. Люди видят поверхность, но не заглядывают вглубь, так ведь проще...
До боли и переживаний маленькой девочки никому по-настоящему нет дела.

***
Даже несмотря на то, что близких друзей нет, общаться все равно с кем-то надо. На расстоянии, соблюдая дистанцию и не подпуская близко. Иначе опять будет больно, только теперь уже обоим - оба понимают, что так, как раньше, уже не будет, и в теперь уже чужую жизнь лезть не стоит.
А сейчас... сейчас лучше не вспоминать, что это кафе было любимым местом посиделок родителей и их компании в молодости.
- Ну и как продвигается твоя врачебная практика? Уже открыл свой кабинет для богатеньких и жирных клиентов?
- Да нет пока... С документацией затягивается, сама знаешь, бюрократия неискоренима, - Лави щурится, когда случайно ловит солнечного зайчика взглядом, - А у тебя как дела с выпускным?
- Как-то не очень... - она мгновенно грустнеет и утыкается взглядом в пятый по счету десерт, - Они хотят, чтобы я играла на фортепьяно во время вечера. Так, несколько произведений, но... - она запнулась, - я не могу, знаешь.
Да, действительно знает: после аварии ей тяжело играть не столько физически, хотя и это тоже, сколько психологически. Она никак не может переступить этот барьер, каждый раз впадая в истерику от воспоминаний.
- Что будешь делать? Опять пробовать пересилить себя? Это твое "иди вперед, никогда не останавливаясь", да?
Улыбается.
- Да. А что мне остается делать? Еще граф платье выбрал по своему вкусу, что тоже оставляет желать лучшего.
- Хе-хе, неужели все то, что ты не любишь - пышный подол и глубокое декольте?
- Оно самое.
- Тебя прям как на смотрины ведут. Небось жених будущий в числе приглашенной аристократии.
- А его и приглашать не надо, - криво усмехается девушка и видя недопонимание собеседника поясняет, - Тики Микк.
- ЧТО?!
Тики Микк был младшим братом управляющего финансовой компанией, которой теперь единолично владел Адам Ной. Красавец и мот. Эстет и франт. О его нескончаемом числе романов слухи не утихали ни на минуту. О его умении тратить деньги и находить удовольствия слагали легенды. И вот теперь старший брат - Шерил Камелот - собирался окольцевать младшего, усмирить его пыл и приобщить к семейной жизни.
О том, что брачный контракт будет составлен не в пользу Эллен, можно было даже не думать - на столько очевиден этот факт. А о последствиях "семейной жизни" можно только догадываться: образ жизни молодой муж вряд ли изменит, к тому же, ограничивающий фактор со временем ему наскучит слишком сильно, чтобы его терпеть.
- Эллен, ты уверена, что это он?
- Угу, разговор братьев услышала.
- Кстати, как эти два придурка поживают? Всё также достают.
- Угу, - только буркнула она, невольно вспоминая вчерашний вечер.

Застали врасплох: едва она успела включить свет, как эти двое подошли и начали обнимать. Попыталась вывернуться - сделала только хуже: упала на кровать. Вырваться не удается: парни хоть и хлипкие на вид, но очень сильные.
- Эллен, ты же не будешь кричать? - Дебитто улыбается ласково, одной рукой зажимая ее рот, а другой держа тонкие запястья.
Она знала, что их лучше не злить: пока все нормально, они - просто два придурка с навязчивыми идеями, стоит вывести - костей не соберешь. Поэтому лишь прикрыла глаза и попыталась кивнуть, но дергаться не перестала.
За время этой небольшой беседы младший успел снять с нее юбку, а старший, уже убравший руку от ее лица, расстегнул рубашку.
Когда девушка почувствовала, что с нее стягивают белье, заерзала еще больше, пытаясь хотя бы лягнуть сводного брата... а тому хоть бы что.
Дальше были только ощущения: руки на коленях, бедрам щекотно - это Джасдеро наклонился и его волосы задели кожу, руки где-то на талии, поцелуй в пупок, ниже, ближе к бедру...
- Джасд! Прекрати! Тебе этим ртом еще есть! - она рванулась, как током ударенная, но навалившийся поперек корпуса Деби держал крепко, да и сам начал активные действия.
Для них не существовало слова "инцест" и в отношении друг друга, что уж говорить о сводной сестре, с которой нет ни единой общей капли крови.
Джасдеро не любил боль, поэтому с теми, кто ему дорог, он был ласков и нежен, но Эллен от этого было не легче.
Злые слезы скатывались по щекам, а слова невысказанные проклятий и обиды срывал Дебитто...

... Когда они ушли, так и оставив девушку полураздетой, Эллен сжалась в комок и долго не могла прийти в себя. Она не понимала, почему близнецы никогда не доводят начатое до желаемого ими конца?То есть почему они доводят только ее, сами принимая в этом лишь косвенное участие?

О том, что у братьев строгий запрет от отца на конкретные действия в отношении нее, девушка не подозревала.

Эллен оторвалась от тяжелых мыслей и выдавила:
- Свадьба, скорее всего будет сразу после балла.
- Хотелось бы сказать, что сопротивление не бесполезно, но не буду: против планов графа еще никому не удавалось сыграть, - и тихо, едва слышно, - наши, вон попробовали...

***
Когда много дел, совсем не замечаешь, как быстро проходит время. Поэтому фраза мачехи "Сегодня ложись раньше, завтра у тебя выпускной" была слишком неожиданной для Эллен. Нет, она не волновалась. Просто не хотела, чтобы это событие наступило так быстро.

Выход к фортепьяно дается ей с большим трудом, но она все же может сдержать слезы и даже как-то улыбнуться.
Садится. Играет. Сначала что-то простое. Потом сложнее. Почти попадает в ноты и такт, но все же, некоторые ошибки в исполнении есть.

Еще во время выступления Эллен почувствовала на себе весьма заинтересованные взгляды. И если один из них был давним знакомым, с которым они постоянно устраивали словесные баталии, то другого она предпочла бы не знать вообще.
- Отлично выглядишь, малыш, - улыбается молодой мужчина.
- Добрый вечер, лорд Микк, - сухо отвечает девушка. - На сколько я помню, мы с Вами не на столько близки, чтобы Вы могли обращаться ко мне подобным образом.
- Ха-ха, ну, это всегда можно исправить.
- Меня сложившееся положение устраивает, - бросает она и уходит к менее спокойному общению.
Все равно Тики в этот вечер не останется один - он в этом уверен. Надо только не выпускать девушку из поля зрения.

- Совсем играть разучилась.
- Несколько ошибок не портят всей композиции, Канда. Не все же люди обладают идеальным слухом, как ты.
- Они что, найти другого, более толкового исполнителя найти не могли? - парень совсем не обращает внимания на то, что ему говорят.
- Это решение руководства школы и не мне его оспаривать.
Кривится.
- Тоже мне, решение... Зачем вообще вырядилась в это все, - рывок за одну из складок подола, - если ненавидишь такое шмотье? Нормальное что-то надеть не могла?
Видно, что его явно веселит эта ситуация: он доводит девушку фразами, она уже кипит, но все еще держится.
- Это платье выбрал мне опекун.
- Ну, конечно, ты же сама у нас одеваться не умеешь.
В рамках дополнительных занятий, где они на протяжении нескольких лет занимались вместе, такая перепалка была допустима, но не на баллу, где собралась большая часть молодежи высшего света общества.

То, что он оторвал от подола один из пышных цветов, стало для Эллен последней каплей в чаше ее терпения. В ответ на это действие, она подошла к парню вплотную и оторвала карман его замечательной рубашки. От такой наглости он опешил: подумаешь, на платье стало на один цветок меньше... вон их сколько во всем наряде, а тут целый карман, теперь безобразно болтающийся где-то в области пупка и оголяющий половину груди. "Ну, все!"

Итогом этой небольшой потасовки стало укоротившееся до размеров мини бальное платье, фингал у него под глазом, царапины и ссадины на оголившейся груди, разодранные колготки и сломанные каблуки. Все собравшиеся наблюдали за действом с большим интересом, а лорд Микк все порывался это прекратить. Но после того, как некуртуазно получил в глаз сразу от обоих участников драки, мгновенно прекратил попытки и ушел в поисках чего-нибудь прохладного.

В общем с балла девушка ушла в настроении гораздо более приятном, чем когда она разговаривала с Тики Микком.

Воспользовавшись тем, что дома, кроме прислуги, никого нет, девушка включила любимую музыку погромче и пошла в душ и переодеваться. Она даже успела задремать, когда услышала, что входная дверь открылась резко и шумно, как будто ее зло швырнули, как мешающую вещь.
С нижнего этажа послышался рык графа "Где эта дрянь?!" и топот: он поднимался на второй этаж вместе с сыновьями.
"Мда, хорошего мало..."
Закрыть дверь на ключ Эллен не успела.

***
- Блять, кому не спится в ночь глухую?!
Хозяин квартиры, растрепанный и злой, подходит к двери и даже не всматриваясь в глазок распахивает ее. Злость на его лице никуда не уходит, к ней только шок добавляется, да злорадство.
- Ты чего здесь забыла, мелкая?
Девушка не поднимает глаз. Стоит в одном белье. Всхлипывает.
- Канда, пусти меня, пожалуйста.
- Ага, а потом меня обвинят в домогательствах до несовершеннолетней - вон, и доказательную базу долго искать не надо. Все, иди к кому-нибудь другому.
Парень закрыл дверь. Он не услышал шепота "Мне не к кому идти".
Когда Канда через полчаса вышел в подъезд - не смог уснуть, решил подышать ночным воздухом - он опешил: Эллен сидела под дверью, подтянув колени к груди и обняв их, на теле множество ссадин и синяков - и как он их с самого начала не заметил? - да и сама она только в белье, на нецелостность которого он изначально не обратил никакого внимания. И если раньше Канда подумал, что это просто розыгрыш и она в очередной раз над ним неудачно шутит, то сейчас понял, что шутками тут и не пахнет.
- Почему я?
- Потому что у тебя будут искать в последнюю очередь...
- Проходи. Душ справа по коридору.
- Спасибо.

Когда Эллен вышла из ванной, прошло довольно-таки много времени: Канда успел приготовить нехитрый ужин, переодеться опять в домашнее и скурить пол-пачки сигарет. Она не садилась, все стояла у окна и пыталась придумать хоть что-то, что можно сказать... не получалось.
- Может быть, ты хоть что-нибудь расскажешь? - тихо, но настойчиво сказал он.
Уолкер замялась:
- Понимаешь... я... они... нет, ты не поверишь, - криво усмехнулась.
- Не поверю во что?
- ...
- Как давно это продолжается и на сколько много он себе позволяет?
Она вздрагивает, как от удара плети - не ожидала вопроса в лоб.
- Давно... слишком давно. Уже в первый месяц моего проживания в этой семье он начал проявлять "знаки внимания".
- И ты все это время терпела?
- Угу, сначала боялась кому-то рассказывать, потом пыталась рассказать полиции: не поверили, привели в дом и посоветовали отвести ребенка с больной фантазией к психологу - якобы у меня на почве отцовской смерти психическая травма, и я не могу нормально общаться с другими мужчинами... Сейчас мне тоже мало кто поверит. Я даже не уверена, что ты...
Канда отвел взгляд: слишком это было мерзко - идеальная с виду в своих отношениях семья, а тут такое. Тяжело поверить, но факты говорят сами за себя.
- Я верю, - затяжка долгая и глубокая. - Утром позвоню отцу: думаю, он сможет что-нибудь придумать и как-нибудь помочь тебе. Давай ужинай и ложись.
На недоуменный взгляд девушки - квартира хоть и большая, но однокомнатная и всего с одним "лежачим" местом - Юу ответил:
- В кресле посплю.
Но кресло оказалось слишком неудобным для того, чтобы спать в нем с комфортом, как он привык, а кровать - слишком большой для одной маленькой девочки. Поэтому ближе к утру Эллен проснулась от странной тяжести, навалившейся на нее: оказалось, что Канда лежал тут же, на кровати, а во сне обнял ее и притянул к себе. Девушка так и лежала не шевелясь и вслушиваясь в свои ощущения: противно и плохо не было.

Окончательно Эллен проснулась от мерной беседы, которая велась в столовой. Пробуждение не осталось незамеченным: парни подошли и поприветствовали. Один изображал из себя высокомерное снисхождение, другой - обеспокоенность и участие.
- Эллен, это все откуда?
Молчание.
- Кто это сделал?.. Граф? Или те дебилы?
- Вместе.
- А это что, - взгляд скользит по обнажившимся бедрам, - ремень? или розги?
- Трость, - сухая констатация факта.
Видя отвисшие челюсти, она поясняет:
- Да, да, ребят, вы не ослышались. Я его вчера своим поведением слишком сильно взбесила.
- Значит, с мозгами у меня все в порядке и это не просто дурацкое разыгравшееся воображение было... - тихо пробормотал Лави.
- Значит, в порядке. Когда начал подозревать?
- Когда ты перестала гулять-играть со мной наедине, даже если они тебя пускали.
- Мммм, понятно. Ты ведь не скажешь, что я здесь?
Прямой взгляд в глаза. Выжидающий. Честный...
- Нет.
Он не уточняет, что именно "нет".

***
- Простите, но прием закончен!
- Канда, что ты себе позволяешь?! Это мой пациент и мне решать, когда прием будет закончен!
Юу не сдвинулся с места, сверля взглядом своего оппонента. Лави отметил, что у него руки сложены на груди, а значит, до момента взрыва осталось совсем чуть-чуть, поэтому не стал задерживать клиента и плотно прикрыл за ним дверь.
- Ты! Тварь! Что тебе пообещали, если сдашь ее?
- Канда... подожди. О чем ты?
- О чем? Ты еще спрашиваешь! Неужели не догадываешься?
- Успокойся! Где Эллен?
- А вот это я хотел бы спросить у тебя.
- Что-о?
Оба замолчали.
Юу достал пачку сигарет и закурил.
- Вышел в магазин, вернулся... а у меня дверь в квартиру выбита и стеклянная крошка по вей квартире от окон. Видно, что с ней не церемонились....я думал, это ты ее сдал - уж не знаю, по каким причинам.
- Н-нет. Я никому ничего не говорил.
- Даже думать не хочу, что с ней будет...

***
Движение. Крик. Опять движение, резкое, очередное в последовательности таких же. Останавливающееся только для того, чтобы начаться снова и принести новую боль.
Руки связаны за спиной, во рту кляп. На лице смесь слез, крови - бровь рассечена - и еще чего-то противного.
Страшно не было. Она помнит, как пыталась выпрыгнуть в окно, чтобы сбежать от тех, кто выбил дверь на раз-два. Остановилась буквально за секунду до того, как в него влетел другой кто-то в маске. Пыталась закрыться в ванной - не помогло: успела сильно пораниться осколком и до ванны просто не дошла. А дальше... дальше было темно и пусто - ну а как еще охарактеризовать отсутствие сознания?
Когда очнулась, поняла, что вечерние "игры с тростью" - это милые и добрые детские игрушки...
В этот раз граф был особенно жесток, он нисколечки не сдерживал себя и даже не пытался прикрыть действия сахарными речами как раньше. Наоборот, каждое движение было пропитано желанием причинить как можно больше боли и страданий. Он не церемонился вообще: да, это не первая их близость, но раньше он хотя бы старался не наносить на столько тяжких травм, а сейчас... сейчас Эллен сомневалась, что сможет самостоятельно встать, не то что пойти куда-то. С каждой минутой оставаться в сознании было все тяжелее и тяжелее.
Темно.
Шлеп! Холодно.
- Очнулась? - в один голос.
Девушка моргает: опять потеряла сознание и отключилась. Странно видеть этих двоих такими серьезными. Джасдеро просто сидит на стуле, положив голову на спинку,а Деби держит ведро... видимо, из него ее и окатили. Оба просто рассматривают. Тихо и спокойно.
- А где... - голос срывается.
- Папа? - Дебитто любит говорить за двоих, - Ушел. Сказал, что ты ему больше не интересна и мы можем делать все, что хотим и что раньше нам было запрещено.
От интонации, с которой он это произнес, Эллен стало уж совсем не по себе. Тело ныло итак, а по кривой усмешке парней было понятно, что это не последнее истязание, и они отпустят ее еще не скоро.
- Ну что, Деби, на первый-второй рассчитайсь? Или?
- Или, Джасд, или...
И улыбка, большая-большая. Одна на двоих.
Эллен все также была связана и не могла шевелиться. Ей оставалось только наблюдать за тем, как сводные браться раздеваются, как подходят к кровати, как садят ее. Джасдеро заглядывает ей в глаза, целует. В то же время Дебитто кусает ее за шею, царапает лопатки, обнимая проводит руками по животу.
- Н-не н-надо... пожалуйста...
Слезы катятся по лицу и никак не могут остановиться. Противно и мерзко. Тело реагирует на ласку, как ему и положено, но протестует, когда Джасдеро начинает движение. Не извернуться... опять, только тогда не было веревок, а лишь руки Дебитто. А он...
- НЕТ! ААААА!
Когда их становится трое , тяжело обоим парням, но врожденная связь делает свое дело и плохо уже только ей. А они улыбаются: Эллен видит одну улыбку и чувствует другую.
Они смеются, когда она кричит. Смеются, когда она сдавленно хнычет. Смеются, когда начинает задыхаться и хватать ртом воздух. Смеются. Смеются. Смеются...

***
через полгода
- Подождите немного. Скоро вы ее увидите.
Медсестра надевает дежурную улыбку и с интересом осматривает этого посетителя. Ей интересно, хоть в этот раз он дождется и поговорит с ней или все же сразу уйдет, как только девушка появится в поле его зрения. Какой раз ведь приходит, а все никак не решится. Сильным людям непривычно понимать, что и у них не хватает смелости или есть какие-то свои слабости...
А девушке-то вообще нет никакого дела, к ней постоянно кто-то приходит: то кучерявый смуглый мужчина (первое время каждую неделю ходил с цветами и подарками), то рыжий парень, представившийся семейным врачом, после которого у девушки была истерика, то непохожая парочка, назвавшаяся близнецами и ее братьями...
Ее выкатывают в инвалидном кресле. На лице никаких эмоций, а в руках старый задрипанный мишка, которого ей еще отец дарил в детстве. Юу помнил, как тогда его приемный родитель умилялся и сюсюкал. Выкативший ее светловолосый молодой человек наклоняется тихо шепчет:
- Эллен, к тебе пришли. Поздоровайся.
- М? Угу, - кивнула. - Здравствуй... Канда.
Санитар опешил: он впервые заговорила с кем-то, кроме него, сама.
- Здравствуй, Эллен.
Он не знал, что говорить. Стоял и смотрел.
- Можно?
Санитар отдал кресло, ручки которого сжимал до сих пор.

Когда время пребывания в стенах спец учреждения закрытого типа закончилось, Канда сказал, что ему пора. В ответ он услышал потрясшее его "приходи еще".