Таким вот оказалось истинное лицо Марианны...
читать дальше
На самом деле есть грубый подсчет жертв в ходе революций и сопутствующих им революционных войн во Франции, в США и в России, и их количество во всех трех странах составило 2% (в США) - 2,6% населения (Франция и Россия), но это - подсчет жертв результатов официальных, так сказать, действий. Погибшие от голода, эпидемий, погромов, криминальных преступлений и в результате бандитских действий в этих статистиках не учтены. Зато о влиянии больших событий на жизнь мирного населения само это население, разумеется, думало гораздо больше, чем о глобальных целях великих персон. Поэтому Мэри Уолстонкрафт попыталась выехать в Швейцарию раньше, чем в апреле 1793 года иностранцам выезд запретили, но просто не успела. Почему в Швейцарию, предположить можно. С равным успехом это могли быть и рассказы Фузели о его родине, и желание попытать счастья в Болонском университете, уникальном тем, что там учились и преподавали не только мужчины, но и женщины. Лаура Басси преподавала там на факультете экспериментальной физики до самой свое смерти в 1788 году. Не сказать, конечно, что двери и этого университета были широко распахнуты для женщин, но прецеденты были, а Мэри после своих "Размышлений о правах женщин" была довольно заметной знаменитостью. Конечно, в Италию можно попасть и через Францию, но с учетом творившего во Франции это было слишком рискованно для иностранки, подданной враждебной державы. Впрочем, есть самое простое объяснение стремления Мэри: пересидеть в нейтральной стране творящийся во Франции ужас.
В любом случае, из осторожности Мэри всё-таки поселилась не в Париже, а сняла небольшой домик в трёх милях от него, в Нёйи-сюр-Сен, под опекой старика-садовника, сварливого и нелюбезного ко всем, кроме неё. Изначально она остановилась у дочери г-жи Бреганц, в чьей школе в Патни преподавали обе её сестры, у мадам Филитта, но вскоре, не желая неприятностей для милой женщины, убралась от эпицентра событий в пригород, что не мешало ей возобновить старые знакомства и завязать новые (для этого она запаслась рекомендательными письмами ещё в Лондоне). Она стала завсегдатаем литературного салона мадам Ролан, жены министра внутренних дел при жирондистах, дружила с депутатом Жак-Пьером Бриссо, и участвовала в создании черновика проекта маркиза де Кондорсе (Николя де Кондорсе), президента Национального конвента, о реформе образования. Очень похоже, что идея полного равноправия и совместного обучения обоих полов с целью развития стремления к общественному благу принадлежит именно ей.
Мэри в 1796 году
Из старых знакомых она подружилась с писателем Томасом Пейном, которого в свое время встретила всё у того же Джонсона, который собирался в 1791 году издать его "Права человека", почуяв хит сезона. Только вот Томас Пейн не был просто неким м-ром Пейном, решившим поделиться с желающими своими мыслями по вопросу. Этот Томас Пейн был тем, кого прозвали "крёстным отцом США", утверждавшим в своем труде, что если правительство действует против интересов своих граждан, восстание этих граждан против такого правительства не может считаться преступлением. Ну, к Джонсону пришли правительственные агенты и убедительно посоветовали ему не издавать Пейна. Не смогли его издать и другие издатели, так что Пейн уехал в Париж, и издался там, тиражом в миллион экземпляров, причем "Права человека" были пущены в продажу по уникально низкой цене, чтобы обеспечить им циркуляцию.
Кстати, Пейн был как бы не единственным известным мне автором, против которого в Англии была запущена именно государственная кампания - клепались негативные отзывы, заказные призывы к бойкоту, даже организовывались митинги протеста с публичным киданием его книг в огонь. Бесполезно! "Права человека" читали как минимум в трех странах все, независимо от пола, возраста, вероисповедания и политических симпатий.
Хелен Мария Уильямс
Хелен Мария Уильямс тоже была писателем и переводчиком с французского, и особенно близко подружилась с Мэри. Скорее всего именно у неё Уолстонкрафт и познакомилась с Гилбертом Имлеем, американцем, с которым Уильямс когда-то даже жила вместе, который совершенно определенно оказал влияние на судьбу Мэри - он был первым, кто разбудил в ней страсть и заставил почувствовать себя не бесплотным духом, а обычной женщиной. Имлей был, собственно, не то чтобы совсем уж мошенником на доверии, но не был обременен чрезмерной моральной чистоплотностью. В Париже он занимался спекуляцией, обходя британскую блокаду французских портов и возя в страну продовольствие, которое он очень выгодно продавал на черном рынке. Вообще Имлей был человеком не без способностей, конечно, его "Топографическое описание западной территории Северной Америки", изданное в Лондоне в 1792 году, было оценено высоко и очень хорошо переиздавалось и раскупалось, отчасти (возможно, по большей части) потому, что в приложении к нему шел роман "Приключения полковника Дэниела Буна" Джона Филсона. Сам Гилберт представлялся в Париже как капитан Имлей, хотя во время американской войны за независимость поднялся лишь до старшего лейтенанта. Из Америки ему, впрочем, пришлось бежать на историческую родину, потому что он погорел на земельных спекуляциях, за которые вовсе не намеревался расплачиваться своими кровными. В частности, он обманул и реального Дэниела Буна, перепродав его участок нескольким покупателям и не отдав Буну деньги. Впрочем, это не помешало ему стать в 1793 году американским консулом в Париже, благодаря чему он смог занести в список состава консульства и Мэри Уолстонкрафт - как свою жену.
Это не было лишним или красивым жестом. Более того, благодаря этой небольшой махинации Имлей действительно если и не спас Мэри жизнь, то по крайней мере избавил ее от тюрьмы. Хотя, может и спас. Пришедшие к власти в результате переворота 31 мая 1973 парижских санкюлоты, якобинцы и монтаньяры начали то, что осталось в истории как Эра Террора, продолжавшаяся целый год, с июня 1793 по 27 июля 1794 года. Красавица Манон Ролан была казнена 8 ноября, её муж, который скрывался от властей, от ужаса и горя покончил с собой 15 ноября 1793 года. Маркиза Кондорсе прятала вдова скульптора Вернэ, но тот не хотел подвергать женщину опасности и, закончив свои работы "Советы осуждённого дочери" и теорию прогрессорства "Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума", сдался властям, после чего то ли отравился в тюрьме ядом из своего перстня, то ли умер от инфаркта - иначе и он закончил бы свои дни на гильотине. Жак-Пьер Бриссо умер на гильотине 31 октября 1793 года. Даже Хелен Мария Уильямс угодила в тюрьму вместе со всей семьей, хотя там ей разрешили продолжать работу над переводом романа Бернардена де Сен-Пьера "Поль и Виржини", так что арест был скорее демонстративный. Судя по всему, Уильямс выкупил из тюрьмы английский издатель Джон Хёрфорд Стоун, хотя это только мое предположение, базирующееся на двух фактах: приблизительно в то же время он заплатил графине де Жанлис 12 000 франков для организации побега маркизу де Жанлису из тюрьмы, и после освобождения Уильямс из тюрьмы бежал с ней в Швейцарию, сопровождаемый тихим недобрым словом своей жены, которую он преспокойно оставил во Франции. Впрочем, ей опасность там и не грозила. Маркиз де Жанлис, один из казненных 31.10.1793 жирондистов, в свою очередь был оставлен женой на волю судьбы. Сама графинюшка бежала в Лондон, и вернулась уже при Наполеоне, который обожал её романы и вообще питал к этой даме слабость. Те 12 000 франков, потраченные на себя, а не на спасение мужа, она Стоуну вернуть хладнокровно отказалась.
Манон Ролан
В общем, Мэри Уолстонкрафт, которой Имлей инстинктивно при первой встрече не понравился, под воздействием внешних обстоятельств и настойчивых ухаживаний сдалась - и влюбилась пламенно, потому как Имлей хоть и был пройдохой, он был обаятельным пройдохой, которому Мэри совершенно искренне нравилась. Забавно, что до сих пор идут споры о том, сдалась ему Мэри потому, что считала себя его женой, если уж была зарегистрирована в посольстве его страны как таковая, или просто из приличий говорила в письмах в Англию о нем как о муже. По-моему, из её биографии совершенно очевидно, что самой Уолстонкрафт на приличия было не просто наплевать, они для нее не существовали. Но это совершенно не означает, что она была готова огорчать и шокировать своих друзей и родню. Впрочем, она, похоже, не решалась отправлять письма в Англию до самого марта 1794 года, потому что одно время её сёстры думали, что Мэри арестована, как и многие экспаты.
"Ты не представляешь, какое впечатление произвели на меня все эти печальные сцены, свидетелем которых я стала… Смерть и страдания во всех их проявлениях преследуют эту обреченную страну — я, безусловно, рада, что приехала во Францию, потому что иначе у меня никогда не сложилось бы справедливого мнения о самом необычайном событии из тех, что сохранит человеческая память". Свое мнение Мэри изложила в книге "Французская революция с точки зрения истории и морали", которая была издана лишь раз - в Лондоне в 1794 году. До второго издания прошли почти две сотни лет: Мэри Уолстонкрафт заново открыли феминисты в конце 1970-х. Дочь Мэри, которую она назвала в память о подруге Фанни, родилась в мае 1794 года.
Имлей, кажется, все-таки увез беременную Мэри в Гавр из Парижа, потому что его коммерческие интересы этого требовали, да и безопаснее так было. Похоже, что некоторое время они были совершенно счастливы. Пока Мэри была беременна, она работала над книгами - и своей, о ВФР, и той, которую приписывают Имлею - "Эмигранты". К выводу о реальном авторстве пришли специалисты, проанализировав поднятые темы феминизма, отсутствие американских деталей быта и отношений, хотя помещение романа в американский интерьер это предполагало, композицию и стиль. Я лично практически уверена, что Имлей мог бы снабдить её любыми деталями, если бы знал, что он, оказывается, пишет роман, так что Мэри наверняка писала по своей инициативе, и, возможно, сама же его и опубликовала.
Маркиз де Кондорсе
"Эра террора" закончилась 28 июля 1794 года так же кроваво, как и началась - Робеспьер и 21 его сторонник были казнены без суда и следствия по приговору революционного комитета. Начиная с июня 1793 по Франции были официально казнены 16 594 человека, из которых в Париже 2 639. Предполагают, что вдобавок к ним от десяти до двадцати тысячи человек были казнены без официального приговора и умерли в тюрьмах, ожидая следствия. Мэри Уолстонкрафт смогла, наконец, вернуться из Гавра в Париж, где уже некоторое время находился Имлей, которому домашний рай очень быстро осточертел: окрутив феминистку и апологета асексуальных отношений, он получил ревнивую и требовательную жену, поглощенную страстью, семейными отношениями и материнством. В письмах она упрекала его за то, что он посмел бросить её и их ребенка одних среди чужих людей, в катастрофических условиях, а он её в том, что Мэри обабилась и вообще сама решила поиграть в дом, а он-то тут при чем. В результате после прибытия Мэри с Фанни в Париж Имлей упорхнул в Лондон, оставив за собой шлейф неоплаченных долгов.
В любом случае, из осторожности Мэри всё-таки поселилась не в Париже, а сняла небольшой домик в трёх милях от него, в Нёйи-сюр-Сен, под опекой старика-садовника, сварливого и нелюбезного ко всем, кроме неё. Изначально она остановилась у дочери г-жи Бреганц, в чьей школе в Патни преподавали обе её сестры, у мадам Филитта, но вскоре, не желая неприятностей для милой женщины, убралась от эпицентра событий в пригород, что не мешало ей возобновить старые знакомства и завязать новые (для этого она запаслась рекомендательными письмами ещё в Лондоне). Она стала завсегдатаем литературного салона мадам Ролан, жены министра внутренних дел при жирондистах, дружила с депутатом Жак-Пьером Бриссо, и участвовала в создании черновика проекта маркиза де Кондорсе (Николя де Кондорсе), президента Национального конвента, о реформе образования. Очень похоже, что идея полного равноправия и совместного обучения обоих полов с целью развития стремления к общественному благу принадлежит именно ей.
Мэри в 1796 году
Из старых знакомых она подружилась с писателем Томасом Пейном, которого в свое время встретила всё у того же Джонсона, который собирался в 1791 году издать его "Права человека", почуяв хит сезона. Только вот Томас Пейн не был просто неким м-ром Пейном, решившим поделиться с желающими своими мыслями по вопросу. Этот Томас Пейн был тем, кого прозвали "крёстным отцом США", утверждавшим в своем труде, что если правительство действует против интересов своих граждан, восстание этих граждан против такого правительства не может считаться преступлением. Ну, к Джонсону пришли правительственные агенты и убедительно посоветовали ему не издавать Пейна. Не смогли его издать и другие издатели, так что Пейн уехал в Париж, и издался там, тиражом в миллион экземпляров, причем "Права человека" были пущены в продажу по уникально низкой цене, чтобы обеспечить им циркуляцию.
Кстати, Пейн был как бы не единственным известным мне автором, против которого в Англии была запущена именно государственная кампания - клепались негативные отзывы, заказные призывы к бойкоту, даже организовывались митинги протеста с публичным киданием его книг в огонь. Бесполезно! "Права человека" читали как минимум в трех странах все, независимо от пола, возраста, вероисповедания и политических симпатий.
Хелен Мария Уильямс
Хелен Мария Уильямс тоже была писателем и переводчиком с французского, и особенно близко подружилась с Мэри. Скорее всего именно у неё Уолстонкрафт и познакомилась с Гилбертом Имлеем, американцем, с которым Уильямс когда-то даже жила вместе, который совершенно определенно оказал влияние на судьбу Мэри - он был первым, кто разбудил в ней страсть и заставил почувствовать себя не бесплотным духом, а обычной женщиной. Имлей был, собственно, не то чтобы совсем уж мошенником на доверии, но не был обременен чрезмерной моральной чистоплотностью. В Париже он занимался спекуляцией, обходя британскую блокаду французских портов и возя в страну продовольствие, которое он очень выгодно продавал на черном рынке. Вообще Имлей был человеком не без способностей, конечно, его "Топографическое описание западной территории Северной Америки", изданное в Лондоне в 1792 году, было оценено высоко и очень хорошо переиздавалось и раскупалось, отчасти (возможно, по большей части) потому, что в приложении к нему шел роман "Приключения полковника Дэниела Буна" Джона Филсона. Сам Гилберт представлялся в Париже как капитан Имлей, хотя во время американской войны за независимость поднялся лишь до старшего лейтенанта. Из Америки ему, впрочем, пришлось бежать на историческую родину, потому что он погорел на земельных спекуляциях, за которые вовсе не намеревался расплачиваться своими кровными. В частности, он обманул и реального Дэниела Буна, перепродав его участок нескольким покупателям и не отдав Буну деньги. Впрочем, это не помешало ему стать в 1793 году американским консулом в Париже, благодаря чему он смог занести в список состава консульства и Мэри Уолстонкрафт - как свою жену.
Это не было лишним или красивым жестом. Более того, благодаря этой небольшой махинации Имлей действительно если и не спас Мэри жизнь, то по крайней мере избавил ее от тюрьмы. Хотя, может и спас. Пришедшие к власти в результате переворота 31 мая 1973 парижских санкюлоты, якобинцы и монтаньяры начали то, что осталось в истории как Эра Террора, продолжавшаяся целый год, с июня 1793 по 27 июля 1794 года. Красавица Манон Ролан была казнена 8 ноября, её муж, который скрывался от властей, от ужаса и горя покончил с собой 15 ноября 1793 года. Маркиза Кондорсе прятала вдова скульптора Вернэ, но тот не хотел подвергать женщину опасности и, закончив свои работы "Советы осуждённого дочери" и теорию прогрессорства "Эскиз исторической картины прогресса человеческого разума", сдался властям, после чего то ли отравился в тюрьме ядом из своего перстня, то ли умер от инфаркта - иначе и он закончил бы свои дни на гильотине. Жак-Пьер Бриссо умер на гильотине 31 октября 1793 года. Даже Хелен Мария Уильямс угодила в тюрьму вместе со всей семьей, хотя там ей разрешили продолжать работу над переводом романа Бернардена де Сен-Пьера "Поль и Виржини", так что арест был скорее демонстративный. Судя по всему, Уильямс выкупил из тюрьмы английский издатель Джон Хёрфорд Стоун, хотя это только мое предположение, базирующееся на двух фактах: приблизительно в то же время он заплатил графине де Жанлис 12 000 франков для организации побега маркизу де Жанлису из тюрьмы, и после освобождения Уильямс из тюрьмы бежал с ней в Швейцарию, сопровождаемый тихим недобрым словом своей жены, которую он преспокойно оставил во Франции. Впрочем, ей опасность там и не грозила. Маркиз де Жанлис, один из казненных 31.10.1793 жирондистов, в свою очередь был оставлен женой на волю судьбы. Сама графинюшка бежала в Лондон, и вернулась уже при Наполеоне, который обожал её романы и вообще питал к этой даме слабость. Те 12 000 франков, потраченные на себя, а не на спасение мужа, она Стоуну вернуть хладнокровно отказалась.
Манон Ролан
В общем, Мэри Уолстонкрафт, которой Имлей инстинктивно при первой встрече не понравился, под воздействием внешних обстоятельств и настойчивых ухаживаний сдалась - и влюбилась пламенно, потому как Имлей хоть и был пройдохой, он был обаятельным пройдохой, которому Мэри совершенно искренне нравилась. Забавно, что до сих пор идут споры о том, сдалась ему Мэри потому, что считала себя его женой, если уж была зарегистрирована в посольстве его страны как таковая, или просто из приличий говорила в письмах в Англию о нем как о муже. По-моему, из её биографии совершенно очевидно, что самой Уолстонкрафт на приличия было не просто наплевать, они для нее не существовали. Но это совершенно не означает, что она была готова огорчать и шокировать своих друзей и родню. Впрочем, она, похоже, не решалась отправлять письма в Англию до самого марта 1794 года, потому что одно время её сёстры думали, что Мэри арестована, как и многие экспаты.
"Ты не представляешь, какое впечатление произвели на меня все эти печальные сцены, свидетелем которых я стала… Смерть и страдания во всех их проявлениях преследуют эту обреченную страну — я, безусловно, рада, что приехала во Францию, потому что иначе у меня никогда не сложилось бы справедливого мнения о самом необычайном событии из тех, что сохранит человеческая память". Свое мнение Мэри изложила в книге "Французская революция с точки зрения истории и морали", которая была издана лишь раз - в Лондоне в 1794 году. До второго издания прошли почти две сотни лет: Мэри Уолстонкрафт заново открыли феминисты в конце 1970-х. Дочь Мэри, которую она назвала в память о подруге Фанни, родилась в мае 1794 года.
Имлей, кажется, все-таки увез беременную Мэри в Гавр из Парижа, потому что его коммерческие интересы этого требовали, да и безопаснее так было. Похоже, что некоторое время они были совершенно счастливы. Пока Мэри была беременна, она работала над книгами - и своей, о ВФР, и той, которую приписывают Имлею - "Эмигранты". К выводу о реальном авторстве пришли специалисты, проанализировав поднятые темы феминизма, отсутствие американских деталей быта и отношений, хотя помещение романа в американский интерьер это предполагало, композицию и стиль. Я лично практически уверена, что Имлей мог бы снабдить её любыми деталями, если бы знал, что он, оказывается, пишет роман, так что Мэри наверняка писала по своей инициативе, и, возможно, сама же его и опубликовала.
Маркиз де Кондорсе
"Эра террора" закончилась 28 июля 1794 года так же кроваво, как и началась - Робеспьер и 21 его сторонник были казнены без суда и следствия по приговору революционного комитета. Начиная с июня 1793 по Франции были официально казнены 16 594 человека, из которых в Париже 2 639. Предполагают, что вдобавок к ним от десяти до двадцати тысячи человек были казнены без официального приговора и умерли в тюрьмах, ожидая следствия. Мэри Уолстонкрафт смогла, наконец, вернуться из Гавра в Париж, где уже некоторое время находился Имлей, которому домашний рай очень быстро осточертел: окрутив феминистку и апологета асексуальных отношений, он получил ревнивую и требовательную жену, поглощенную страстью, семейными отношениями и материнством. В письмах она упрекала его за то, что он посмел бросить её и их ребенка одних среди чужих людей, в катастрофических условиях, а он её в том, что Мэри обабилась и вообще сама решила поиграть в дом, а он-то тут при чем. В результате после прибытия Мэри с Фанни в Париж Имлей упорхнул в Лондон, оставив за собой шлейф неоплаченных долгов.