Третья в треугольнике: Спасательница, не обретающая ни любви, ни понимания. Когда я была с ними, я чувствовала себя никчемной и униженной. Девочкой с глупыми черными хвостиками и в голубом платье. Жалкая, истязаемая. Мы жили очень ничтожно – у нас не было ничего, и домом нам становилась та или иная деревянная лачуга. Так проходило довольно много времени. В скитаниях в поисках пищи и опыта. Я всё более росла сознанием, и понимала абсурдность своего положения. Я была лишней среди них, и мне мучительно хотелось убежать. Насытиться своей жизнью. Не будучи фоном для их. Но я ощущала себя столь слабой и податливой, что не была уверена, что смогу быть способной выжить.
Позже мы постепенно обретали больший достаток и путешествовали далеко от поселка, где начинался наш путь. Мы странствовали на корабле через огромное и холодное море. И эти воды привели нас к прекрасному и промозглому порту. Где, однако, климат был гораздо теплее нашего. Здесь начинались южные земли. Аравия, возможно. Все люди были облачены столь необычно: в яркие или потертые холщевые ткани. Я с истовым любопытством наблюдала за всем. Изучала архитектуру средневековых зданий, идя по мощеным улицам и чуть пританцовывая в неистовстве. Здесь я ощущала куда больше силы и задора в себе. Я будто пробуждалась от жуткого кошмара, вырываясь из пут обстоятельств и незнакомых мне людей. Вампиров. Без разницы. Они были дикими и чужеродными для моей души. Хотя ранее я, словно птенец, тянулась к ним и идеализировала. А со мной ни в чем не считались. Я была служанкой, рабыней и всё делала ради них. И нежно любила. Но это не было взаимно. И мне нужна была сепарация. Кою я и обрела в этом крупном портовом городе. Я в восторге странствовала здесь, наблюдая за людьми, занятыми своей работой: здесь были и торговцы разностями, что сновали или обосновались на статичных местах. Купцы, что продавали устрицы и рыбу, спелые овощи и фрукты, различные ткани и украшения. И охрана из службы правопорядка, облаченная в темно-синие камзолы, со штык-ружьями наперевес, и с высокими цилиндрами с китицами. И простые ремесленники и строители, что занимались гончарным делом, ковкой стали, росписью или починкой вещей. Не знаю, какие это были года, но было подобно позднему средневековью, когда еще пользовались лошадьми с повозками, свечными и масляными лампадами и древесными кораблями. Мне дико хотелось поселиться здесь, задержаться, остаться, найти свою судьбу. Сталь сильнее и обрести свое счастье. В отрыве от тех, к кому я была привязана. Те, кто вечно вздорили между собой, но, тем не мене, оставались рядом. Нарцисс и одиночка. Тот, кто постоянно изменял и тот, кто закрывал глаза на это. Я не понимала, как возможно: предавать того, кто ценен. Это было вне моих идеалов. Но этих двоих я прежде идеализировала, видела их прекрасными и великими. Могущественными физически и духовно. Артистичными и полными творческой жили. Но я тогда не знала, что я гораздо лучше и сильнее них.
Это осознание пришло ко мне вскоре, когда я поняла границы своей Силы. Я тогда еще не помнила, кто я и какими способностями я обладаю. Но осознала и приняла это в итоге. Когда мои родные из любопытства и проявления власти вступили в войну, и пытались влиять на тонком плане на ту или иную сторону. Часть, рота солдат собралась на стенах бастиона, словно на мосту через реку, а внизу, среди полей и легкого наста льда покрытой реки собрались их противники. Огромная армия яро настроенных лиц. Это была социальная и финансовая оппозиция, ставшая непримиримой враждой. Столкновение, которое привело к воинствующему противлению и гибели. Луи с Лестатом бродили среди войск, расположенных в форте, тенью кутаясь между них и просачиваясь в сердца и умы. Им это было особенно интересно: нашептывать, юлить, извращать мысли. В этом было проявление двух столпов: главенства и власти. Что не были настолько приятны мне. Точнее: я не хотела играть с «детскими оловянными солдатиками» в числе людей. Не сейчас, не в этом месте. Я устала от лжи и манипуляций. И здесь я вошла в свое истинное состояние, на пике раздражения и досады. В рыке холодного нетерпения и разочарования в тех, кто столь длительно был мне дорог. Я перестала смиряться. Я взбунтовалась. И огонь моей ярости был велик. Я стала словно истовое Пламя, представляя из себя могучего бога Войны, Ареса: грозного воителя в алом пылании. И я развязала войну, столкнув две многочисленные армии, и убрав заслоны. Низвергнув ниц балюстраду моста на ограждениях форпоста и нивелировав оружие, я выпустила их так, в сражение. Это потрясло всех – и людей, внезапно оказавшихся безоружными и беззащитными, и тех, кто стоял ближе ко мне. Но те действительно не понимали, как так вышло, и кто испепелил, похитил их снаряжение. Я хотела их битвы и освобождения себя от этого места. Оно было пресным и никчемным для меня. Это изумило и тех, кто был будто бы равен мне. Хотя это было навязанной иллюзией. Они были всего лишь магами, возомнившими себя всесильными. А я – божеством. И Лестат испугался тому, что я вспомнила, кто я, и вышла из повиновения. Я обретала прежнее могущество, и меня более невозможно было заключить в неведенье. Я перестала быть фигурой на их доске. Однако, энергетически Лестат всё равно вмешался, запретив мне продолжать воздействие. Попросив меня об этом. И я смилостивилась, хотя не планировала этого. В сознании проступили фрагменты моей любви и унижения. Как я падала ниц и целовала ноги. В безграничном любовном трепете. Мне не стоило слушать этой просьбы. Я хотела, чтоб пламя душ людей взвилось и погасло. С меня было довольно этой мишуры. И я готова была всё это закончить. Пусть бы и абсолютной ликвидацией. Мне не было дела до всех этих душ. Как и до тех, кто был со мной связан до этого. Став богом сражения я пресекла своим двуручным мечом, будучи всадником на вороном коне, все былые обязательства. Все преграды, всё незначительное. Расчистив себе путь. Я более не боялась. И то, на что прежде не хватало сил, далось мне легко, легче дыхания, легче движения. Я была способна до основания изменить этот Мир. И это действительно испугало Лестата. Я вышла из повиновения. Я была непреклонна. Хотя меня всё еще и цепляли просьбы этой фигуры.
Когда я вернулась в эту реальность, и направила армии друг против друга, развязав акт сражения, я поколебала этих двух. Вампиры опешили, с неприкрытым испугом воззрились на меня. Это было исключительно неожиданно. Они будто не видели прежде, кто я есть. Хотя возможно именно они приложили длани к моему запечатыванию. Души, что впредь более не были мне нужны. Я отвернулась от них и пошла своей дорогой. Уверенная и жесткая. Они продолжали энергетически следовать за мной и долго переговариваться в моих мыслях. Но для меня это стало как белый шум, эхо на фоне, досаждающее мне. То, от которого я пыталась избавиться. Но они всё не унимались. И их даже не останавливало то, что я им не отвечаю. Они будто и хотели моего внимания, и даже не заметили, что их хороводе голосов более нет моего. Что к их историям я была непричастна. Я путешествовала и охотилась в одиночестве, исчезнув для них. И пыталась заглушить их волны души в своих энергиях. Так прошло довольно много времени. Мы давно не виделись, и я даже не слышала уже их в себе. Однако, в мире будущего, когда собралась на концерт, я таки их застала. Внезапно для самой себя. И сердце обрадовалось этой встрече. Отвратное чувство привязанности, которое я сумела подавить, вновь проступило во мне. Вспыхнув очарованием и доверием. Но я встряхнула свою душу и вновь запирала сердце, чтоб избежать призрачной кавалькады возможных событий. Нет, их лести и власти более не было место в моем пути. Я жила на огромном удалении от них, меня приютила семья, позволяя мне заниматься творчеством, и я часто писала свою божественную поэзию. Но здесь, в свете софитов от сценического заведения, и вспышек многочисленных фотоаппаратов журналистов, я ощутила слабость в себе. Что нарушило ряд спокойной мелодии моей души, приносящей Вдохновение. И ужаснулась от этого лейтмотива. Я отлично жила без них, без вспышек ярости и разочарования, раздражения, досады, обиды. Я жила тем, чем всегда хотела, и более никто не довлел над этим.
После странствий я возвращалась в чужой для себя дом, запиралась в стеклянной отгороженной комнате – только в ней была щеколда, - и предавалась Созиданию. Я была божеством Творчества, посвятив всю себя этому. И хотя моя бытность и погружалась в одиночество, это более совсем меня не ранило. Я жила в тех сюжетах, что черпала из космоса. Так, как это и должно было быть. У меня были знакомые, но моё сердце было заперто для них. Был некий маг, с которым я время от времени взаимодействовала: светловолосый, живущий в пещере в горах, близ родного для себя дракона и кладки яиц. Время от времени я там бывала, проходя через проход в лоно скалы, занавешенный витыми лозами и бело-розовато-желтыми цветами. Нежное место и нежная душа мага, энергия, близкая к эльфийской, лучистой и искрящейся. И мне хотелось раскрыться перед ним и привязаться. Но я более не могла позволить себе кому-либо доверять.
Позже мы постепенно обретали больший достаток и путешествовали далеко от поселка, где начинался наш путь. Мы странствовали на корабле через огромное и холодное море. И эти воды привели нас к прекрасному и промозглому порту. Где, однако, климат был гораздо теплее нашего. Здесь начинались южные земли. Аравия, возможно. Все люди были облачены столь необычно: в яркие или потертые холщевые ткани. Я с истовым любопытством наблюдала за всем. Изучала архитектуру средневековых зданий, идя по мощеным улицам и чуть пританцовывая в неистовстве. Здесь я ощущала куда больше силы и задора в себе. Я будто пробуждалась от жуткого кошмара, вырываясь из пут обстоятельств и незнакомых мне людей. Вампиров. Без разницы. Они были дикими и чужеродными для моей души. Хотя ранее я, словно птенец, тянулась к ним и идеализировала. А со мной ни в чем не считались. Я была служанкой, рабыней и всё делала ради них. И нежно любила. Но это не было взаимно. И мне нужна была сепарация. Кою я и обрела в этом крупном портовом городе. Я в восторге странствовала здесь, наблюдая за людьми, занятыми своей работой: здесь были и торговцы разностями, что сновали или обосновались на статичных местах. Купцы, что продавали устрицы и рыбу, спелые овощи и фрукты, различные ткани и украшения. И охрана из службы правопорядка, облаченная в темно-синие камзолы, со штык-ружьями наперевес, и с высокими цилиндрами с китицами. И простые ремесленники и строители, что занимались гончарным делом, ковкой стали, росписью или починкой вещей. Не знаю, какие это были года, но было подобно позднему средневековью, когда еще пользовались лошадьми с повозками, свечными и масляными лампадами и древесными кораблями. Мне дико хотелось поселиться здесь, задержаться, остаться, найти свою судьбу. Сталь сильнее и обрести свое счастье. В отрыве от тех, к кому я была привязана. Те, кто вечно вздорили между собой, но, тем не мене, оставались рядом. Нарцисс и одиночка. Тот, кто постоянно изменял и тот, кто закрывал глаза на это. Я не понимала, как возможно: предавать того, кто ценен. Это было вне моих идеалов. Но этих двоих я прежде идеализировала, видела их прекрасными и великими. Могущественными физически и духовно. Артистичными и полными творческой жили. Но я тогда не знала, что я гораздо лучше и сильнее них.
Это осознание пришло ко мне вскоре, когда я поняла границы своей Силы. Я тогда еще не помнила, кто я и какими способностями я обладаю. Но осознала и приняла это в итоге. Когда мои родные из любопытства и проявления власти вступили в войну, и пытались влиять на тонком плане на ту или иную сторону. Часть, рота солдат собралась на стенах бастиона, словно на мосту через реку, а внизу, среди полей и легкого наста льда покрытой реки собрались их противники. Огромная армия яро настроенных лиц. Это была социальная и финансовая оппозиция, ставшая непримиримой враждой. Столкновение, которое привело к воинствующему противлению и гибели. Луи с Лестатом бродили среди войск, расположенных в форте, тенью кутаясь между них и просачиваясь в сердца и умы. Им это было особенно интересно: нашептывать, юлить, извращать мысли. В этом было проявление двух столпов: главенства и власти. Что не были настолько приятны мне. Точнее: я не хотела играть с «детскими оловянными солдатиками» в числе людей. Не сейчас, не в этом месте. Я устала от лжи и манипуляций. И здесь я вошла в свое истинное состояние, на пике раздражения и досады. В рыке холодного нетерпения и разочарования в тех, кто столь длительно был мне дорог. Я перестала смиряться. Я взбунтовалась. И огонь моей ярости был велик. Я стала словно истовое Пламя, представляя из себя могучего бога Войны, Ареса: грозного воителя в алом пылании. И я развязала войну, столкнув две многочисленные армии, и убрав заслоны. Низвергнув ниц балюстраду моста на ограждениях форпоста и нивелировав оружие, я выпустила их так, в сражение. Это потрясло всех – и людей, внезапно оказавшихся безоружными и беззащитными, и тех, кто стоял ближе ко мне. Но те действительно не понимали, как так вышло, и кто испепелил, похитил их снаряжение. Я хотела их битвы и освобождения себя от этого места. Оно было пресным и никчемным для меня. Это изумило и тех, кто был будто бы равен мне. Хотя это было навязанной иллюзией. Они были всего лишь магами, возомнившими себя всесильными. А я – божеством. И Лестат испугался тому, что я вспомнила, кто я, и вышла из повиновения. Я обретала прежнее могущество, и меня более невозможно было заключить в неведенье. Я перестала быть фигурой на их доске. Однако, энергетически Лестат всё равно вмешался, запретив мне продолжать воздействие. Попросив меня об этом. И я смилостивилась, хотя не планировала этого. В сознании проступили фрагменты моей любви и унижения. Как я падала ниц и целовала ноги. В безграничном любовном трепете. Мне не стоило слушать этой просьбы. Я хотела, чтоб пламя душ людей взвилось и погасло. С меня было довольно этой мишуры. И я готова была всё это закончить. Пусть бы и абсолютной ликвидацией. Мне не было дела до всех этих душ. Как и до тех, кто был со мной связан до этого. Став богом сражения я пресекла своим двуручным мечом, будучи всадником на вороном коне, все былые обязательства. Все преграды, всё незначительное. Расчистив себе путь. Я более не боялась. И то, на что прежде не хватало сил, далось мне легко, легче дыхания, легче движения. Я была способна до основания изменить этот Мир. И это действительно испугало Лестата. Я вышла из повиновения. Я была непреклонна. Хотя меня всё еще и цепляли просьбы этой фигуры.
Когда я вернулась в эту реальность, и направила армии друг против друга, развязав акт сражения, я поколебала этих двух. Вампиры опешили, с неприкрытым испугом воззрились на меня. Это было исключительно неожиданно. Они будто не видели прежде, кто я есть. Хотя возможно именно они приложили длани к моему запечатыванию. Души, что впредь более не были мне нужны. Я отвернулась от них и пошла своей дорогой. Уверенная и жесткая. Они продолжали энергетически следовать за мной и долго переговариваться в моих мыслях. Но для меня это стало как белый шум, эхо на фоне, досаждающее мне. То, от которого я пыталась избавиться. Но они всё не унимались. И их даже не останавливало то, что я им не отвечаю. Они будто и хотели моего внимания, и даже не заметили, что их хороводе голосов более нет моего. Что к их историям я была непричастна. Я путешествовала и охотилась в одиночестве, исчезнув для них. И пыталась заглушить их волны души в своих энергиях. Так прошло довольно много времени. Мы давно не виделись, и я даже не слышала уже их в себе. Однако, в мире будущего, когда собралась на концерт, я таки их застала. Внезапно для самой себя. И сердце обрадовалось этой встрече. Отвратное чувство привязанности, которое я сумела подавить, вновь проступило во мне. Вспыхнув очарованием и доверием. Но я встряхнула свою душу и вновь запирала сердце, чтоб избежать призрачной кавалькады возможных событий. Нет, их лести и власти более не было место в моем пути. Я жила на огромном удалении от них, меня приютила семья, позволяя мне заниматься творчеством, и я часто писала свою божественную поэзию. Но здесь, в свете софитов от сценического заведения, и вспышек многочисленных фотоаппаратов журналистов, я ощутила слабость в себе. Что нарушило ряд спокойной мелодии моей души, приносящей Вдохновение. И ужаснулась от этого лейтмотива. Я отлично жила без них, без вспышек ярости и разочарования, раздражения, досады, обиды. Я жила тем, чем всегда хотела, и более никто не довлел над этим.
После странствий я возвращалась в чужой для себя дом, запиралась в стеклянной отгороженной комнате – только в ней была щеколда, - и предавалась Созиданию. Я была божеством Творчества, посвятив всю себя этому. И хотя моя бытность и погружалась в одиночество, это более совсем меня не ранило. Я жила в тех сюжетах, что черпала из космоса. Так, как это и должно было быть. У меня были знакомые, но моё сердце было заперто для них. Был некий маг, с которым я время от времени взаимодействовала: светловолосый, живущий в пещере в горах, близ родного для себя дракона и кладки яиц. Время от времени я там бывала, проходя через проход в лоно скалы, занавешенный витыми лозами и бело-розовато-желтыми цветами. Нежное место и нежная душа мага, энергия, близкая к эльфийской, лучистой и искрящейся. И мне хотелось раскрыться перед ним и привязаться. Но я более не могла позволить себе кому-либо доверять.
