читать дальше
Дядюшка был молод, недавно покинул отчий дом (его, в отличие от Ирне и Кэрайга, папаша отпустил сразу), любил ходить по театрам, пытался тусить среди богемы, на какой-то тусе, собссно, и познакомились. Малд втрескался сразу же. Тириенн, хоть и был реально нездоров главою, вцепился, развешивал по ушам лапшу, бил на жалость, тянул из Малда деньги. Вообще думал поначалу, что раз отхватил драконьего сына, то будет в шоколаде. Но был ньюанс. Папенька, истессно, не выпнул нелюбимого сына с голой жопой на мороз, но денег выделял не то чтобы очень. На относительно комфортную жизнь, но без излишеств. А Тириенн хотел аж собственный театр. Малд продал кое-какие ценности, профинансировал одну постановку (которая провалилась). К счастью, у него хватило ума не влезть в долги. Или он так сильно боялся папенькиного гнева. Тириенн закатывал сцены, истерил, как не в себя. Малд это терпел до поры. Но однажды Тириенн как-то просочился прям к папеньке. С той самой пьесой. Клчнчил денех. Папенька высмеял и погнал, что называется, ссаными тряпками. А забытую Тириенном папку забросил в дальний шкаф и забыл. И устроил Малду нагоняй. Типа, блудодействуй хоть с нищими, хоть с пугалом огородным, но нефиг это в родовое гнездо тащить. По этому поводу случился очередной скандал, причем Тириенн принялся оскорблять Малда прилюдно. В итоге дядюшка полыхнул. Немедленно раскаялся, вытаскивал из горящей таверны неповинных алконавтов. А Тириенн сбежал с места событий. На этом жалкие остатки отношений окончательно издохли. Тем не менее, Тириенн периодически писал жалостные письма, давил на чувство вины и клянчил. Малд ему подкидывал копеечку в память о прошлом. Но не то чтобы много. Тириенн в итоге помер от цирроза печени. А Малд окончательно перешёл на продажную любовь.
Век на дворе стоял примерно восемнадцатый.