Детективную историю "Дело мертвой балерины" я написала еще где то в 2019 году. Выкладывала ее на фандомной битве, ну и еще на паре ресурсов. Вчера хотела показать ее коллеге и, чтобы не мучиться долго искать, так и сделала запрос по названию и... И... я просто прифигела, когда мне выдает это произведение с именем другого автора, Юлиан Ворон. Поскольку я честно стырила идею с названия детектива " Дело мертвой канарейки", то просто не может быть, чтобы кому то пришла идея с таким же названием. Пошла читать детектив и мой сюжет, даже мелкие детали, что балерина сидела в кресле, все сходится, только у меня было удушение, а там отравление. Описание самой балерины - это моя балерина! Причем она была словно хрустальная, не словестное мое описание, а коллаж, который я делала к работе. Написала автору поинтересовалась, как ему прища в голову идея с мертвой балериной. Вот жду ответа.
Вот этот коллаж Она легкая, невесомая, словно фарфоровая кукла....
Плагиат чистой воды, я зол... Кстати, писала и Ветку сакуры, есть такое произведение и у другого автора, я не прочла еще ту работу , и, если честно, то даже не хочу, чтобы не расстраиваться.
Работы Юлиана Ворона выложены на Литресе, вроде такой неплохой ресурс. Я там часто качаю себе книги и вот такой казус. Теперь задаюсь вопросом, насколько там добросовестные авторы?
Мой текст : Детектив быстро оделся и отправился к месту происшествия, поинтересовавшись у Тайске, где именно было совершенно убийство.
— В ее комнате при театре. Она жила там, где и работала, занимая небольшую комнату.
У Такизавы замерло сердце от нехорошего предчувствия, а в мозгу билась одна-единственная мысль: «Неужели он вернулся?».
Подъехав к театру, мужчина увидел огромную толпу: журналисты, полицейские и просто зеваки, которые случайно оказались возле театра, возвращаясь в пять утра домой после весело проведенной ночи.
Люди расступились, пропуская вперед известного детектива, навстречу которому вышел сам комиссар и, пожав руку, повел его полутемными коридорами в комнату балерины.
Подойдя к двери, Такизава остановился и поинтересовался у комиссара:
— Кто-нибудь входил?
— Нет, все дожидались вас.
— Кто обнаружил труп? — Задавая эти вопросы, Такизава боялся войти в комнату, которую покинул несколько часов назад.
— Служанки, что начали уборку помещений. Они увидели полуоткрытую дверь и включенный свет и были очень удивлены, ибо балерина никогда не вставала так рано. Заглянули и окликнули полулежавшую в кресле девушку, но та никак не отреагировала.
— Так прислуга входила в комнату? — спросил Такизава, чувствуя, как в спазме сжимается его горло.
— Говорят, что нет, ибо испугались и сразу вызвали полицию.
— Они видели или слышали что-нибудь подозрительное? Или кого-нибудь?
— Говорят, что нет.
— Хорошо, я займусь этим делом, но вы знаете мои методы работы, и я прошу мне не мешать, — говоря это, Хидеаки вошел в комнату и закрыл за собой дверь.
Бегло оглядевшись вокруг, он понял, что ничего не изменилось с момента его ухода. Разве что кроме расположения тела, которое находилось в кровати, когда он покинул комнату. Труп перенесли в кресло. А быть может, девушку убили именно там. Он медленно достал из портфеля перчатки и, глубоко выдохнув, подошел к телу.
Точеные, будто фарфоровые, руки были сложены на коленях, голова склонена на бок и казалось, что балерина просто спит. Она выглядела так, будто задремала в кресле. Только теперь ее сон вечен. Девушка была полностью обнажена, если не считать небрежно обмотанного вокруг изящной шеи лёгкого шарфа.
Осмотрев в полумраке тело, Такизава понял, что нет никаких видимых травм, которые говорили бы о причине смерти. Он подошел к столу, взял зажженную свечу и вернулся к трупу, оглядывая его более внимательно и все сильнее холодея от увиденного. Под шарфом на шее девушки отчетливо были видны следы удушения. Он оцепенел, понимая, что слишком хорошо знает этот почерк и руками машинально схватился за свое горло.
Юлиан Ворон :
Гримёрная Ланской была крошечной, но обставленной с вызывающей роскошью. Стены обиты розовым штофом, на полу – персидский ковёр. В воздухе стоял удушливый, приторно-сладкий аромат цветов и духов, смешанный с едва уловимой, но оттого ещё более жуткой нотой горького миндаля.
Сама Элизавета Ланская сидела в кресле перед зеркалом. Голова её была откинута на спинку, глаза полуприкрыты, а на бледном лице застыло выражение крайнего удивления, словно она увидела нечто невероятное. На ней всё ещё был лёгкий сценический пеньюар, расшитый жемчугом. Одна рука безвольно свисала с подлокотника, другая так и застыла на туалетном столике, рядом с опрокинутым хрустальным флаконом.
Картина была театральной, почти фальшивой в своей безупречной трагичности.
– Отравление, – констатировал Крапивин, оставшись на пороге, словно боялся осквернить место преступления своим присутствием. – Наш лекарь говорит – цианистый калий. Мгновенная смерть. Как раз после спектакля изволила подушиться. Видать, яд был во флаконе.
Воронов, не говоря ни слова, подошёл ближе. Он не смотрел на мёртвую приму. Его взгляд скользил по деталям. Разбросанные по столу баночки с гримом, пуховки, гребни. Десятки поздравительных карточек, небрежно засунутых за раму зеркала. Среди дорогих визиток и бархатных открыток с золотым тиснением выделялась одна, совсем иного толка. Дешёвая картонная карточка в новомодном стиле модерн с изящным, но странным для гримёрной примы рисунком – извивающейся в пламени саламандрой. Подпись была неразборчивой, сделанной торопливым студенческим почерком.
Воронов на мгновение задержал на ней взгляд, отметив про себя это стилистическое несоответствие, словно весточку из совершенно другого мира. На полу у кресла валялась сорванная, видимо, в последней агонии, нитка жемчуга.
– Кто её обнаружил? – спросил Воронов, не оборачиваясь.
– Костюмерша. Девка молоденькая. Пришла за платьем, а дверь заперта изнутри. Подняли шум, позвали монтировщика. Дверь взломали, а тут… вот-с.
– Заперта изнутри? – Воронов медленно обернулся. – Любопытно. Значит, самоубийство?
Крапивин презрительно фыркнул.
– Да будет вам, Родион Ильич! Самоубийство? В вечер своего триумфа? Вся в подарках и цветах? Женщины, конечно, создания непостоянные, но не до такой же степени.
Крапивин усмехнулся.
– Ключ в замке был с той стороны. Видать, заперлась, чтобы переодеться, принялась за духи, тут её и настигло. А убийца подменил флакон заранее. Вот только кто?
– И у вас уже есть соображения, кто этот «убийца»? – в голосе Воронова прозвучала лёгкая ирония.
Дальше снова мой текст : Вынырнув из потока воспоминаний, Такизава решил еще раз осмотреть комнату в поисках улик. И какого же было его удивление, когда на столе он увидел очень знакомые бокалы, которые еще вчера вечером стояли на столе в его гостиной. Такки нахмурился, начиная понимать, что на этот раз Тсу в своей попытке отомстить решил зайти еще дальше, подкидывая улики, которые указывали на причастие к убийству его самого. Такки не сомневался, что эксперты обязательно найдут на бокалах отпечатки его пальцев. В пепельнице лежала недокуренная сигара — явно близнец тех, что находятся в коробке у него дома, — на которой, несомненно, обнаружатся следы его слюны.
Такизава лихорадочно соображал, как ему поступить, понимая, что вероятным подозреваемым номер один будет именно он.
«Нужно убрать улики» — подумал он, убирая в портфель бокалы и окурок сигары.
Осмотревшись, он пришел к выводу, что нет больше ничего, что указывало бы на его присутствие здесь. Но потом вспомнил, что на теле балерины могли остаться следы биологического происхождения. Того, что могут обнаружить его сперму, он совершенно не боялся, а вот следы слюны, несмотря на малое количество поцелуев, и предэякулята, так как презерватив он надел уже на эрегированный член, скорее всего остались. Он вытащил носовой платок, смочил его водой и тщательно обтер мертвое тело, мысленно прося прощения у девушки, которая пострадала исключительно по его вине. Конец шарфа намотал на ее руку.
Оглянувшись еще раз, он вытер вспотевший лоб и, открывая дверь, пропустил в комнату экспертов.
— Я закончил осмотр, вы можете делать свою работу.