Необыкновенные однострочники

необыкновенные однострочники

Вот и все. С тяжелым всплеском «Наутилус» сходит со стакселей. Теперь уже осталось недолго. Еще немного – и мы уходим в море. Навсегда. Вернуться будет уже не дано. Что мы берем с собой? Да не так уж много. Только то, что необходимо для жизни на первое время, да еще – свои воспоминания, надежды и мечты. И все. Ни к чему лишний груз с собой тащить, так что с погрузкой управимся быстро.
Мы уйдем в полночь. Капитан так решил, а спорить с ним никто не осмелился. Да и чем полночь хуже другого времени? Так даже лучше. Таинственнее. Мы ведь идем навстречу чудесам и загадкам, навстречу поэзии моря, как говорят некоторые романтики из команды. И знают ведь, знают, что путь предстоит более чем нелегкий. Знают, что у каждого за плечами столько боли и разочарований, что на несколько жизней вперед хватит. А им плевать. Они судорожно высматривают вдали хоть какой-то свет. Хотя какой там свет в морских глубинах?... Одно радует, инженер из нашего капитана первосортнейший, на собственном опыте проверено и не один раз, так что «Наутилус» не подведет.
Кто-то может сказать, что мы убегаем. Пусть так. Считайте, как вам будет удобнее, вы ведь остаетесь на берегу. Вам проще, у вас будет время шушукаться о наших мотивах и недоумевать, куда мы делись. Нам будет уже все равно, мы все равно не узнаем о вас. А может, и узнаем. Когда-нибудь. Но буря в душе уже утихнет, и мы уже сможем судить беспристрастно. А пока…
Пока можете болтать в свое удовольствие, вам все равно не понять, что заставляет нас уходить. И это не страх. Не слепое повиновение. Не шаг отчаяния и не самоубийство. Не гадайте, не побывав на нашем месте, вы все равно не поймете, что с нами произошло, что зовет и манит, как пение сказочных Сирен. И чем мы желали бы успокоиться, вы тоже не поймете. Не старайтесь.
Огромным китом темнеет в воде «Наутилус». Бегают по палубе матросы, переговариваются уже на нашем секретном языке офицеры. Капитан выходит из рубки, и все встревожено вглядываются в его лицо. Доволен ли? Не передумает? Но он коротко кивает на вопросительный взгляд старпома, и этот кивок делит нашу жизнь на «до» и «после». Прощай, земля! Прощай, быть может, навеки, и не поминай лихом. Здравствуй, единственный дом, который остался, спасательный плот, верный друг. Ты ведь не подведешь нас, любимое детище капитана? Ты ведь выведешь нас из любой переделки? Не так ли, «Наутилус»?

***

А насчет того, что стало причиной ухода на "Наутилус"... сложный вопрос. Мне кажется, что у команды причины были самые разные - у кого-то - личная преданность капитану, у кого-то - желание отомстить во что бы то ни стало, у кого-то - душевные раны и состояние "глаза б мои эту землю не видели, раз тут такое творится!". Были, наверное, и такие, кто ушел из научного интереса - там же наверняка были и судовой врач, и научный, и технический персонал. Кто-то же "Наутилус" собирал, кто-то принимал участие в расчетах, и кто-то же как-то выяснял, как именно добывать все то, что давало "Наутилусу" море. И химики там должны были быть, и биологи, и физики, и инженеры. А как иначе? Капитан бы со всем один не справился, у него своих обязанностей полно. И на берегу, заранее, многих проблем просто не увидишь. Кого-то предали близкие люди, и на земле уже больше ничто не держало. Были и те, кто ушел на "Наутилус" как идут под пули на фронте - пусть уж лучше погибну, чем так мучиться. Все по-разному.

У Капитана, мне кажется, ситуация вообще сложная. Не он один в той войне потерял семью, и сам по себе этот факт должен был вызвать желание мстить - и только. Но не бросать же страну на растерзание завоевателям! Тут что-то еще. Мне кажется, в этой ситуации не обошлось без предательства кого-то очень близкого. Ну не поверю я, что он не принимал никаких мер предосторожности, не делал ничего, чтобы обезопасить семью! Это же Индия, а на востоке вечно всяческие интриги, заговоры, там семья правителя очень часто становится рычагом давления на несговорчивых. Значит, увезли их в безопасное место, значит, охраняли. И не кто-нибудь посторонний, а доверенное лицо. Так что гибель семьи - это удар в спину, принцу Даккару как бы дали понять - нет в этой стране преданных тебе людей, ты никому не можешь доверять. Вообще никому. Сильно подозреваю, что была какая-нибудь провокация, и англичане сделали что-то, чтобы сторонники отвернулись от мятежного раджи. Пока он пытался в себя прийти, сообразить, что вообще происходит и что теперь делать, отряд быстренько разгромили (например, арестовали или перебили костяк отряда, оставили только тех, кто сам по себе вреда причинить не может). А заодно пустили какой-нибудь порочащий имя принца слух, начали под видом его отрядов устраивать грабежи, или резню, или аресты его сторонников устраивали, а говорили, что имена разглашал именно он. В общем, англичане сделали все, чтобы остался Даккар и без армии, и без поддержки населения. А, ну и без денег заодно. В общем, ситуация была такая, что хоть пулю в лоб пуская. А нельзя - религия не позволяет. Вот он и собрал последних верных себе людей, и ушел - в никуда, зачеркнул все, что было в прошлом, отказался от всего, что связывает с землей. Как он еще в таком состоянии "Наутилус" спроектировал - не представляю. Единственный вариант - это если он начал строительство раньше, для каких-нибудь других целей. Например, подводный флот Индии хотел создать. Но такие суда быстро не строятся, это ж еще все заказать нужно было, подождать, пока заказ выполнят, доставить с другого конца материка... В общем, после подавления восстания Капитан, мне кажется, просто потребовал свернуть проект, если планировалось создавать несколько таких лодок, и потребовал скорейшего спуска на воду единственного экземпляра. Если уж он на малейший намек на прошлое спустя столько лет реагировал, то что же сразу-то было... Подумать страшно. Но это - ИМХО, ни в коем случае не претендую на истину.

***

А вот интересно: откуда взялся на «Наутилусе» технический и научный персонал? Если это его прежние друзья, которых он отыскал после поражения, то вероятность того, чтобы они с ним поехали, ничтожна. Вероятнее здесь то, что вы предполагаете — что «Наутилус» строился незадолго до войны в Индии и все эти люди уже у него были. Но и они вряд ли уехали бы ним. Они не соотечественники капитана, почти наверняка не принимали участие в войне, им ничего не грозило и вряд ли возникло бы желание мстить — зачем же им уходить от мира? И еще вот что странно: если на «Наутилусе» были научные сотрудники, почему их никогда не встречал Аронакс? Они должны были постоянно оказываться там же, где и он: в салоне, в библиотеке, рядом с капитаном в минуты трудностей и опасностей. Но ничего подобного не было! В романе Немо и Аронакс — единственные образованные люди на корабле.

А почему у рядовых матросов не могут быть мотивами слепое повиновение, страх или отчаяние? Ведь они испытывают эти чувства, в комментарии вы это признаете. Вряд ли причина - мечта о море. Откуда ей взяться? Это были индийцы, всегда жившие в глубине материка, образования у них нет, моря они раньше даже не видели, книг о дальних странствиях не читали. И состояние у них после войны не такое, чтобы мечтать о больших достижениях.

Но больше всего я склоняюсь к тому, что их согласия никто и не спрашивал, ведь отказавшиеся, уехав, могли разгласить тайну корабля. Скорее всего, Немо выбрал тех, в чьей преданности был уверен, увез их, ничего не объяснив, на пустынный остров и там уже не предложил, а приказал строить «Наутилус», а позже — уйти на нем. Да, то, что их объединяла общая цель, то, что «Наутилус» давал им большие возможности — это серьезный довод в пользу ухода, и это должно было на них повлиять. Но выбора-то у них все равно не было...

Да, вы правы, сразу после войны он ничего ни спроектировать, ни построить не мог. А если это произошло позже, как же он годами удерживал при себе людей, почему они не разбежались? А если «Наутилус» был построен раньше, почему же им во время войны не воспользовались? И реально ли годами хранить это в тайне? В общем, каким образом был построен «Наутилус» - загадка неразрешимая.

А у капитана мотивов было несколько, и все их мы знаем. Это и шаг отчаяния, желание спрятаться, скрыться. «Тянет ко дну боль и грусть, прежних ошибок груз». И жажда мести — которую я считаю одной из самых больших ошибок. И желание самоутверждения, стремление довести до конца давнюю цель. Как раз у него мечта о морской романтике даже очень могла быть. Он-то путешествовал много, море могло тянуть его к себе уже давно, но социальное положение не позволяло осуществить это желание.

А какой из этих мотивов преобладал, каждый из нас понимает по своему, это зависит и от склада характера, и от душевного состояния читателя. В детстве я считала главным желание приложить свои силы и научный интерес, немного позже — жажду мести, в последние годы — страх, бессилие и отчаяние, желание найти место, где он сможет прийти в себя.

Иногда мне кажется, что уход на «Наутилус» - это что-то вроде ухода в монастырь. Только морские бои никак в это не вписываются, а все остальное очень похоже. Сообщество людей отказывается от цивилизации и семейной жизни, уходит в пустынную местность, ведет самостоятельно совместное хозяйство. И самое главное — они пытаются понять мир и себя, переосмыслить свое прошлое, найти новый путь. Об этом тоже говорится в вашем фанфике.

***

А теперь пройдемся по пунктам. Насчет того, кто по профессии рассказчик - я как-то не задумывалась, но, скорее всего, если офицер - то новобранец из интеллигентной семьи. Тогда и тяга к морской романтике объяснима, и стиль речи, и некоторый идеализм в суждениях. В инженерные дебри не вдается, верит капитану на слово, полагая, что прошлые разы все получалось - и на сей раз пронесет. Будь это инженер, или бывалый моряк - непременно сказал бы что-нибудь про оборудование, оснастку и так далее. Будь это ученый - не про поэзию моря говорил бы, а про разнообразие морских видов, или про особенности добывания электричества на глубине, или о течениях и их роли... в общем, вспомните жюль-верновских ученых, их же хлебом не корми, дай о своей специализации поговорить. А здесь - почти его территория, так что и ученые - соответствующие. Так что остановимся на варианте, что рассказчик - молоденький офицер, только выпустившийся из училища, и потому опыта у него почти нет, зато энтузиазма - хоть отбавляй. Он верит в старших товарищей и не видит (или не хочет обращать внимания?) на грядущие трудности. Лично рассказчик пошел на "Наутилус" не из страха перед капитаном и не из слепого повиновения. Незаметно, чтобы он бежал от властей. Скорее всего, сын кого-нибудь из товарищей Немо по борьбе, вернувшийся после учебы из Европы. А может, европейский студент - неудавшийся революционер.

Теперь насчет научного и технического персонала. В том, что они были - я убеждена, и выше об этом уже говорила. Их присутствие просто необходимо, иначе никак. Вопрос в том, куда их дели. Очевидно, туда же, куда и офицерский состав, в чьем существовании, думаю, никто не сомневается. А в том, что офицеры - народ грамотный, и точно так же могли бы посещать библиотеку, салон и капитанский мостик - тоже, думаю, возражений не поступит? Тогда куда их дели? Не знаю, как вам, а у меня во время чтения романа была стойкая убежденность, что Аронаксу показали не весь "Наутилус", а только то, что ему теоретически может пригодиться. Ну что это такое - на огромной подводной лодке одна каюта на всю команду! Так не бывает! И окна там, кстати, насколько я помню, только с одной стороны. А значит, с другой стороны - перегородка. Так не могло ли оказаться, что за этой перегородкой - вторая половина "Наутилуса", место, где жила собственно команда? Где располагались каюты офицеров, кают-компания, кубрики матросов, лаборатории и рабочие кабинеты, наконец! Просто проход между ними - одна-единственная герметичная дверь. Команда - не призраки, они не могли вообще никогда не попадаться Аронаксу на глаза, ни разу не столкнуться с ним в коридоре. Они не могли безвылазно сидеть в кубрике или в машинном отделении. Значит, где-то они ходили! И где-то жили! А учитывая характер капитана, можно предположить, что он специально сконструировал судно так, чтобы были две половинки - для команды и "технического персонала", там, где проводились опыты и всегда кипела жизнь - и для тех, кому очень хочется побыть в одиночестве. Накатила хандра - закрываешь перегородку и спокойно сидишь в одиночестве, отдыхаешь, музицируешь, морскими пейзажами любуешься. Случится что - с той половины найдут как сигнал подать. Так что салон по-моему - это личный кабинет капитана, а вся остальная команда собиралась в какой-нибудь кают-компании. И библиотека у них наверняка была своя, а может, все необходимое ученые и офицеры оставили в лабораториях, кабинетах или кают-компании. Нет, по-моему, то, что нам не показали корабельную интеллигенцию, не значит, что ее не было. Нам ведь и простых матросов почти не показывали!

Теперь насчет того, откуда команда бралась. Все-таки я полагаю, что во время войны "Наутилус" никак не использовался по очень простой причине - его просто еще не существовало. Не достроили еще. А собрали и на воду спустили, когда с восстанием все было уже кончено. Так что да, ученый и инженеры у Даккара были собраны в одном месте заранее, их приглашали под каким-нибудь благовидным предлогом, а потом - делали крайне заманчивое предложение. Хотите, чтобы любые ваши начинания были профинансированы? Хотите получить уникальную возможность работать на судне, построенном по последнему слову техники, в таких лабораториях, которые вашим коллегам и не снились? Да за такое любой ученый правую руку отдаст! Вспомните Аронакса! Пригласи его какой-нибудь аноним, да предложи подводное путешествие на "Наутилусе" - он что же, отказался бы? О войне им ничего не было сказано, да я и не уверена, что строили "Наутилус" как военное судно. Как гоночную яхту - несомненно, как ледокол - возможно, как плавучий университет - почти наверняка. Но для военного судна маловато у него оружия. Один таран да электрическая защита от вторжения. И все. Не тянет на военное судно. Совсем не тянет. Если бы не скорость, маневренность да не эффект неожиданности, потопили бы его довольно быстро. Так что собрали наших инженеров, ученых и исследователей вполне добровольно, со всего миру по нитке. И ждали они спокойно, пока появится их чудо техники - а тут война. И в самый разгар работ появляется заказчик и требует - сворачиваем все, уходим под воду. Навсегда. Да, они - не соотечественники, не угнетенная нация, им по большому счету безразлична Англия и ее колониальные замашки, и от властей не имеет смысла скрываться. Но пункт один - азарт . Они только-только морально приготовились к чудесам, открытиям, к тому, что сумеют осуществить труд всей своей жизни - и бросать все на полпути? Вычеркнуть из жизни все, что успели узнать и увидеть тут, на верфях и при испытаниях судна? Нетушки, идти - так идти до конца. А там, глядишь, и появится возможность передать потомкам свои труды. И пункт два - а кто сказал, что их так просто отпустят? Вы читали "Одиссею капитана Блада"? Там тоже в Англии один доктор спас раненого, который приполз к нему на крыльцо умирать. Выполнил клятву Гиппократа - а раненый оказался мятежником. И оказался этот доктор государственным преступником, и был приговорен к казни, хотя о восстании - ни сном, ни духом. Так что же, по-вашему, англичане, узнав от своих шпионов про остров, не нашли бы способ выпытать у тех, кто оттуда возвращался, что они там делали? Да казнили бы их всех за соучастие, и ученые, инженеры и прочий научно-технический персонал прекрасно это понимал. У них не было выбора, но не из-за Немо. Тот-то, может, и отпустил бы. Он был не в том состоянии, чтобы кого-то уговаривать, удерживать и в чем-то убеждать.

Теперь о матросах. Во-первых, в фанфике речь ведется от лица идеалиста, мы это уже выяснили. И он просто обобщил - раз сам я не испытываю страха, слепого подчинения, отчаяния, etc, то и остальные -тоже. В комментариях я всего лишь отметила, что у отдельных членов команды такие мотивы могли быть. У отдельных членов - но не у всей команды. Почувствуйте разницу. "Нас", то есть команду в целом, по мнению рассказчика, (и тут я с ним соглашусь), вел не страх перед Англией - а обыкновенное чувство самосохранения, вместе с долей здравого смысла. "Зачем просто так подставляться под пули, если живыми мы принесем больше пользы? Да, сейчас - уходим. Но мы еще вернемся!". И повиновение - отнюдь не слепое. Большая часть команды видела капитана "в деле", и знали, на что он способен, и насколько ему можно доверять. Они, наверняка, и спорили с ним, и переубеждали. Но слушались. Последнее слово оставалось за ним. Шаг отчаяния? Самоубийство? Помилуйте! Те, кто был на острове, где собирали "Наутилус" знали, на что способно это судно! А выход в море - это всегда определенный риск. Мы же не называем самоубийцами летчиков-испытателей? Или гонщиков, которые выходят на трассу, чтобы снять нервное напряжение? И под пули шли-то шли, но в последний момент мог сработать инстинкт самосохранения. А матросы... Не хотелось бы верить, чтобы их вот так, вслепую, согнали, и просто поставили перед фактом. Нет, исторически все правильно, так чаще всего и поступали - просто психологически как-то не соотносится с Капитаном. Что-то не стыкуется. Нет, тут, мне кажется, была обычная преданность, вроде той, что продемонстрировал Консель. Вроде той, которую показали люди Дубровского - помните, они ведь знали, на что идут, но готовы были пойти за барином против закона. Были, наверняка, беглые, которые знали, что попади они к англичанам - расстрел гарантирован, а так - хоть призрачная надежда на жизнь. Были те, кто не мыслил жизни без любимой работы, а им давали шанс заниматься ею на корабле. Были профессиональные матросы, которые почувствовали, сколько преимуществ у службы на "Наутилусе" перед службой на любом другом корабле. Нет, ИМХО, они все-таки шли с открытыми глазами. Такие решения вслепую не принимаются, иначе команда "Наутилуса" давным-давно бы взбунтовалась.

О Капитане я, вроде бы, все сказала в предыдущем посте, и повторяться не стану. Вы все верно отметили, там было намешано слишком много всего и сразу, и понять, что именно стало последней соломинкой, переломившей спину слона - сказать не берусь. "Нам не дано понять". Да и не надо, в общем-то. Такое пережить злейшему врагу не пожелаешь... А идея с монастырем хороша. Что-то в ней определенно есть, да и монастырь-то с восточным уклоном, а там были и очень даже воинствующие монахи.

***

Автор, как же мы узнаем, какими были люди, входившие в экипаж «Наутилуса», если об этом ничего не говорил Жюль Верн? Может быть, он просто забыл о научно-техническом персонале? Или наоборот — сознательно его исключил, дав нам ясно понять, что все технические и научные исследования выполнял только Немо? Ну, чтобы у читателей не осталось сомнений в том, что Немо действительно гениален.

По-моему, Аронаксу показали весь корабль, но только один раз. Позже он бывал только на участке от своей каюты до библиотеки — ну, что ему делать в машинном отделении, в офицерских каютах, среди матросов или на кухне, например? А что делать в салоне и библиотеке матросам? И вообще, эта часть корабля — личные комнаты капитана, почему там должен бывать кто-то еще? А о большом кубрике, офицерских каютах и всяких хозяйственных помещениях Жюль Верн просто забыл написать. Его целью было создать образ Немо. И образ Аронакса, основная роль которого — рассказать нам о Немо и как бы оттенить его, оказаться его почти полной противоположностью. Об экипаже Жюль Верн совсем и не хотел говорить.

Мне трудно поверить в то, что Даккар, проектируя «Наутилус», уже заранее предполагал, что будет там хандрить долго и со вкусом. Как же это согласовать с его ролью лидера?
А о психологическом комфорте команды начали заботиться только в двадцатом веке, в девятнадцатом этого еще и в помине не было.

«Одиссею капитана Блада» я читала и очень люблю. Но здесь немного другая ситуация. Там были мятежники, и не больше, а здесь — изобретатели. Скорее всего, если бы эти люди существовали, их бы не казнили, а попытались заставить отдать «Наутилус» или построить еще один такой же корабль. А потом заставили бы работать на нем для блага империи.

А чем, по-вашему отличается слепое повиновение от не слепого? Какой смысл вначале спорить, если потом они все равно подчинятся?

Не думаю, что они спорили со своим командиром или переубеждали его. Мне кажется, многие из них не хотели покидать землю, но он приказал — и они пошли. И, знаете, так мне даже больше понравилось бы, я очень бы восхищалась мужчиной, имеющим такую огромную власть.

Почему же вы исключаете страх ареста у капитана и у остальных? Он очень даже мог быть.

А почему уход из мира навсегда — это не шаг отчаяния? Для меня главное не то, как и куда они уходят, а то, почему они это сделали. Они ушли из мира навсегда, потому что они побеждены, потому что они страдают, не хотят больше жить. Они не хотят или боятся искать место в обществе — у них нет на это сил, мужества, нет веры в успех. Их жизнь кончена, они все потеряли, у них осталась только ненависть, а это хуже, чем ничего. Они оказались в жизненном тупике, и, вместо того, чтобы выбираться от него, хотят спрятаться под водой, стремятся не решать проблемы, а убежать от них. Разве это не шаг отчаяния? И разве не подобие самоубийства? Разве они не убивают в себе веру в будущее, шанс на возрождение, способность развиваться? Какой же это подвиг — это бегство! Не спорю, позже Немо нашел новую цель — познание природы, может быть, это помогло ему отчасти преодолеть отчаяние, и вел он при этом себя прекрасно. Но в момент ухода с земли его состояние было совсем другим.

А почему же то, что капитан не предоставил своим людям выбора, не состыкуется с его характером? Разве в обеих книгах он хоть раз давал кому-нибудь возможность что-то решать? Не давал. Ни своим офицерам, ни Аронаксу, ни даже колонистам. Помните, как он относился к ним — вот буду вам помогать, и все, и так, как считаю нужным, хотите вы этого или нет.

И потом, как вы представляете это себе с точки зрения безопасности? Вот разговаривает он со своими людьми, с каждым по отдельности, и предлагает... Многие, в самом деле, проявляют преданность и соглашаются — но ведь не все! Некоторые отказываются. И что с ними делать? До отъезда под арестом держать? А потом выпустить, и мир узнает о «Наутилусе» и о том, кто на нем ушел? Капитан этого почему-то очень не хочет. А может быть и еще хуже: на словах человек согласится, а потом, выйдя от капитана, отправится прямиком в английскую контрразведку. Сам по себе беглый принц Даккар — персона не очень важная, но человек, владеющий таким изобретением — дело другое. За него бы все мировые державы передрались! А доносчик избавился бы от всех трудностей и опасностей, за такую информацию ему могли простить все прежние прегрешения.

А почему мы так уверены, что на «Наутилусе» не было бунтов? Могли и быть — до прибытия Аронакса или после.

А, с другой стороны, почему Немо должен о чем-то советоваться со своими людьми? Во-первых, он их правитель, во-вторых - их военачальник. Они ему воинскую присягу давали и обязаны выполнять все его приказы.

Автор, думаю, мы будем не во всем согласны друг с другом. Очень надеюсь, что вы не примете это как агрессию с моей стороны.

***

Не волнуйтесь, заказчик, я и не рассчитывала, что мы придем к полному согласию - это невозможно, у каждого свое видение. Агрессии в вашем поведении я вовсе не замечаю, реплики вполне корректны, логичны и имеют под собой солидное основание. Мои, смею надеяться, тоже. Поэтому надеюсь, что обосновать свою точку зрения и дальше нам ничто не помешает.

Да, действительно, месье Верн мог просто забыть описать какие-либо помещения, и про экипаж он так ничего толком и не сказал. Но лично для меня существование офицерской и инженерно-технической частей команды, а так же причитающихся им лабораторий и соответствующих помещений - факт, не подлежащий сомнению, как, скажем, то, что если "Наутилус" существует, то его кто-нибудь да построил. Этот вопрос предлагаю закрыть, и к нему не возвращаться, а то еще поссоримся ненароком.

Насчет своих подозрений о строении корабля я уже высказалась, и возвращаться к этому не буду. Показывать корабль полностью - знаете, это вовсе не в интересах капитана. Вы заметили, он не показал Аронаксу ничего, имеющего прямого отношения к управлению судном. Смотреть, куда идем и с какой скоростью - пожалуйста, а вмешиваться в ход судна - извините. Его и в основную рубку никто бы без сопровождающих не допустил, а в резервный центр управления, без которого никак - тем более. А ведь наверняка были какие-нибудь "стоп-краны", рубильники, позволяющие устроить экстренное торможение или всплытие, или наоборот - резкий уход на дно. Просто есть вещи, которые посторонним не показывают из элементарного чувства предосторожности. Да, Аронаксу в служебных помещениях делать абсолютно нечего, но если б ему их показали, он бы мог узнать, хотя бы примерно, численность команды - по числу столов в столовой, по количеству коек - да мало ли как еще. Факт в том, что он не знал, что там, за дверью. Сказали - помещение для команды, он и поверил. Да, матросам салон и библиотека не нужны - а офицерам? Ведь точно же хоть раз, хоть зачем-нибудь, да понадобилось бы! Значит, у них свои подобные помещения были. О психологическом комфорте команды речь и не шла - только о психологическом комфорте самого капитана. Это ему хотелось в одиночестве побыть - не им.

Фраза насчет "хандрить долго и со вкусом" повеселила. Да капитан, мне кажется, на момент проектирования вообще о другом думал. Например, о безопасности экипажа - возможно, дверь должна была захлопываться на время опасных экспериментов в лабораториях, или на случай, если "Наутилус" получит пробоину. Это потом он, весь в расстроенных чувствах, приказал своим товарищам на глаза не показываться, чтобы не попасть под горячую руку. Или, скажем, прятаться от нежелательных пассажиров - вместе со всем секретным, что не должно было стать известным общественности.

"Наутилус" бы отдать уже не получилось - он в море. Новый построить - тоже затруднительно - все чертежи и схему капитан Немо увез с собой, и даже копий бы на суше не оставил - в целях собственной безопасности. То, что ученых могли заставить на себя работать - это да, сразу бы не казнили, но пытками бы точно пригрозили, и хорошо если бы только пригрозили. А за отказ - неминуемый расстрел.

Спорили с капитаном не для галочки, чтобы тотчас согласиться, а потому, что искренне надеялись его переубедить. Но в результате переубеждались сами - уж что-что, а уговорить, уверить в собственной правоте Немо умел. Страх ареста у капитана и команды... у команды - быть может. А капитан, мне кажется, слишком хорошо знал, что ждет его в плену и просто знал, что живым не дастся. Смерти-то он не боялся, это нам Верн ясно дал понять. А плена... кто знает. Возможно. Но что несогласные оставались, и что они все равно оказались на "Наутилусе" - охотно верю.

Насчет отличия слепого повиновения от зрячего. Слепое - это если сказал принц Даккар - иди и утопись, и матросы стройными рядами пошли топиться. Им же приказано! А зрячее - это когда каждый член команды знает, что его ждет на суше и что будет ждать в море, что ему в том и другом случае грозит, что он получит взамен - и делает выбор. Осознанный выбор. И несогласные с отплытием - тоже. Они же могли в принципе остаться на берегу - пусть даже под арестом до отплытия, но не остались же!

Насчет непредоставления права выбора. Да, колонистам капитан помогал, не спрашивая, хотят они того или нет. Но во-первых, он вмешивался только когда без его вмешательства они бы не справились, а во-вторых, вы полагаете, они бы отказались? Вот найди они вместо того ящика на побережье записку с предложением получить инструменты, оружие, одежду и кучу полезных мелочей от бывшего мятежника, бывшего преступника, убийцы, топящего корабли, и вообще представителя далекой-далекой страны. Они что же, встали бы в позу и сказали - "Не надо, мы сами!"? А когда ему было спрашивать в ситуации с пиратами и раненым Гербертом? Аронаксу не было предоставлено право выбора? Да он полностью сам распоряжался своим временем, он мог заниматься чем заблагорассудиться - только не мешать команде. Ему запрещена была всего одна вещь - и то, вы всерьез полагаете, что никто ничего не знал о готовящемся побеге? Ладно, капитан не обращал ни на что внимания, допустим. Но команда-то! Они что же, не могли расшевелить капитана, или действовать по принципу - поймаем сейчас, а что с ними делать - пусть капитан потом решает? И на берег их после того, как лодку расколотило просто волнами выкинуло? Да нет же, по-моему, создатели советской экранизации правильно подметили - о побеге знали, просто осознанно не мешали. Это тоже - право выбора. Хотите бежать - бегите. Мы за последствия не отвечаем. И то в последний момент помогли добраться до берега. А раз вмешались - значит, следили?

О безопасности и шпионаже. А что мешало принцу Даккару сообщить о том, что "Наутилус" будет спущен на воду не через месяц, а сегодня ночью и пойдет не куда-нибудь в Калькутту - а на вечное плавание в море? Дескать, вот вам, ребята, два часа на раздумья - решайте. А остров безлюдный, и никакой шпион просто не успеет сообщить об изменившихся обстоятельствах. Ну, а кто не с нами - да хоть бы и запереть - до завтра, а тогда уже будет поздно искать "Наутилус" в открытом море. Что не проболтаются, кто именно ушел в море... а кто сказал, что он представлялся по всей форме? Может, пока "Наутилус" строили, все были уверены, что он, допустим, греческий миллионер. Или даже пусть индус - но какого-нибудь не слишком широко известного, но богатого и знатного рода. Короче, кто сказал, что он не использовал очередной псевдоним? И кто сказал, что проболтавшимся бы поверили? У них же доказательств не было - об этом-то капитан точно позаботился. А на слово им едва ли поверили бы.

Бунт на корабле... Еще один сложный вопрос. Я как-то над ним не задумывалась. Просто была уверена, что раз там такая дисциплина, раз такое беспрекословное подчинение капитану - то и бунтов не было. Хотя да, не факт. Они могли быть просто подавлены заранее.

Присяга. Хорошая, знаете ли, причина, почему даже недовольные таким исходом событий все равно остались на "Наутилусе". Веское такое основание. Но присяга присягой, а давали ее до отплытия наверняка не все, и это - не повод слушаться беспрекословно. Офицеры там стопроцентно были и европейские, а для них слово какого-то там сухопутного принца - не аргумент. Ну и что, что он - капитан? Судовладелец - вот и капитаном сам себя назначил. А ты докажи, что знаешь, и что умеешь! Такое подчинение, а значит - уважение и доверие еще нужно заслужить, и первое время, ИМХО, споры были и нешуточные. Просто раз капитан всех убедил, что он прав, два, десять раз - а потом да, стали слушаться просто так, ни о чем не спрашивая.

***

Вы, наверное, перечитали уже все исполнения? И заметили, что в них встречаются герои, которых в книгах не было? И встречаются не по одному разу, они возникают и остаются надолго. Объяснение этому очень простое: кому-то из авторов или группе авторов нужен такой герой. Кому-то нужна матрона Элизабет, кому-то — девчонка Крис, кому-то - старпом, до боли напоминающий психотерапевта, а вот вам нужен экипаж. Вы имеете на это полное право. И вы в этом не одиноки — у нас уже есть фанфики о людях из команды.

Знаете, мы представляем капитана примерно как лидера в школьном классе: он сказал, все побегали, покричали, но он переубедил. А он — сын правителя, хоть и в маленькой стране. Может ли кто-нибудь из его соотечественников спорить с ним на равных, решатся ли они, допустит ли это он? И даже если там были европейцы, хоть его давние друзья, хоть нанятые работники — могла ли там быть демократия? Даже если «Наутилус» строился еще до восстания, все равно его строили в глубокой тайне, вы с этим согласны? А раз так, значит, дисциплина была, как в армии: никаких обсуждений, никаких споров, никакой возможности повернуться и уйти.

Я тоже допускаю, что Аронаксу с друзьями могли позволить бежать. Правда, я не уверена в этом полностью. А право на побег понимаю немного по другому: они имеют право бежать, и за это их не накажут, если поймают. Но и команда «Наутилуса» имеет право их задерживать, сумеют бежать — их счастье, нет — значит, останутся на корабле.

***

Исполнения я прочитала еще не все - их все-таки за пять туров накопилось довольно много, а если учитывать еще и обсуждения - то материалов наберется на несколько дней увлеченного чтения. Но да, появление героев, о которых в книге не было ни слова, я уже заметила. Миссис Элизабет Смит, по-моему, вписалась в роман довольно органично, да и сама она - очень светлый и глубоко симпатичный мне человек, про нее приятно читать. Кристин... Это хорошая задумка, но увы - слишком далеко уводящая в альтернативную реальность. Будь она на свете - не было бы "Таинственного острова", потому что если бы Капитан влюбился - он бы, мне кажется, ее не бросил бы, а значит - не оказался бы на острове, а значит, Сайрес Смит бы погиб, а следом за ним, возможно, и остальные. В общем, грустная была бы картина для всех, кроме команды "Наутилуса". Вот те бы, может, и имели бы шанс вернуться на сушу и, быть может, выжить. Хотя, не буду заходить настолько далеко. Старпом-психотерапевт? А мне такой вариант кажется довольно правдоподобным. Старпом - правая рука капитана, они вполне могут общаться на равных, в замкнутом мирке подводной лодки они вполне могут стать настоящими друзьями и поочередно изливать друг другу душу. Больше-то все равно некому, субординация не позволит. И да, подстраховывать друг друга, удерживать от опрометчивых поступков, они будут просто из чувства самосохранения. А вот если между ними черная кошка пробежит - пиши пропало. До бунта на корабле и гражданской войны местного масштаба - рукой подать. А насчет команды - рада, что я не одинока. Надо будет посмотреть фанфики о других членах команды, хотя их и немного, а уж про офицеров и ученых вообще еще не попадались.

Раджа Даккар - сын правителя, согласна. И некоторые замашки принца он так и не сумел в себе преодолеть, а может, и не пытался. Но он же борется за независимость, и пытается ни в чем не уподобляться угнетателям, которых так ненавидит. И совсем не факт, что он перед всей командой афишировал свое происхождение. По-моему, он вполне мог действовать по принципу - если в Англии принято так - значит, у нас будет наоборот. Так что допускать споры - почему бы и нет? Может, он в этих спорах тренировался перед тем, как высказать все, что думает, английским лордам из министерства? Соотечественники... А вы думаете, принцам никто слова поперек возразить не смеет? Да вельможи всех уровней постоянно с советами лезут, им постоянно то не так, а это не эдак, и поди пойми - они свои интересы защищают, или действительно правильные вещи советуют. Так что опыт споров и переубеждений у Даккара еще со дворца ого-го какой! Вельмож так просто не заставишь замолчать, они со сто первой попытки все-таки своего добьются. А всем головы не перерубишь, и в ссылку всех не сошлешь, так что хочешь, не хочешь - а понимать, когда дело говорят, а когда просто характер показывают, научишься. Тем более, настоящие моряки, когда дело касается реальной опасности для жизни на титулы не смотрят, бывали случаи, когда капитаны особ императорской крови заставляли заткнуться и не путаться под ногами. И когда капитанов в критической для корабля ситуации временно отстраняли и офицеры брали ответственность на себя. А дисциплина - ну да, дисциплина была как в армии. Но это, по-моему, уже после того, как ушли в море. А до тех пор право выбора могли и предоставить.

Насчет побега Аронакса - хорошо, допустим, команда имела право их остановить. А что же тогда не остановила? Неужели после всего пережитого из-за какого-то Мальстрима на корабле такая паника началась, что никто ничего не заметил? Неужели они первый раз там были или так боялись этого водоворота? Мне кажется, им дан был прямой приказ - не мешать, поэтому и не заметили (вернее, сделали вид, что не заметили). А какова ваша версия?

Теперь отвечу Приостановившемуся случайному прохожему. Мне кажется, заказчик употребил слово "матрона" ни в коем разе не в ругательном смысле, а в первоначальном, которое указывается в словарях. Матрона - это всего лишь почтенная замужняя женщина благородного сословия, мать семейства в Древнем Риме. И при этом она вполне может быть, как вы говорите, тонкой, мыслящей, мудрой сердцем и мужественной. Просто мы сейчас употребляем это слово несколько в другом смысле, но это вообще беда современного русского языка. И да,я помню, что такой негативный смысл этого слова появился не вчера, а несколько сотен лет тому назад. Но давайте будем отталкиваться от официальной версии, хорошо? Кстати, я тоже очень рада, что это обсуждение есть. Проходите еще, заглядывайте на огонек - будем только рады. Правда ведь, заказчик?

***

Исполнения я прочитала еще не все - их все-таки за пять туров накопилось довольно много, а если учитывать еще и обсуждения - то материалов наберется на несколько дней увлеченного чтения. Но да, появление героев, о которых в книге не было ни слова, я уже заметила. Миссис Элизабет Смит, по-моему, вписалась в роман довольно органично, да и сама она - очень светлый и глубоко симпатичный мне человек, про нее приятно читать. Кристин... Это хорошая задумка, но увы - слишком далеко уводящая в альтернативную реальность. Будь она на свете - не было бы "Таинственного острова", потому что если бы Капитан влюбился - он бы, мне кажется, ее не бросил бы, а значит - не оказался бы на острове, а значит, Сайрес Смит бы погиб, а следом за ним, возможно, и остальные. В общем, грустная была бы картина для всех, кроме команды "Наутилуса". Вот те бы, может, и имели бы шанс вернуться на сушу и, быть может, выжить. Хотя, не буду заходить настолько далеко. Старпом-психотерапевт? А мне такой вариант кажется довольно правдоподобным. Старпом - правая рука капитана, они вполне могут общаться на равных, в замкнутом мирке подводной лодки они вполне могут стать настоящими друзьями и поочередно изливать друг другу душу. Больше-то все равно некому, субординация не позволит. И да, подстраховывать друг друга, удерживать от опрометчивых поступков, они будут просто из чувства самосохранения. А вот если между ними черная кошка пробежит - пиши пропало. До бунта на корабле и гражданской войны местного масштаба - рукой подать. А насчет команды - рада, что я не одинока. Надо будет посмотреть фанфики о других членах команды, хотя их и немного, а уж про офицеров и ученых вообще еще не попадались.

Раджа Даккар - сын правителя, согласна. И некоторые замашки принца он так и не сумел в себе преодолеть, а может, и не пытался. Но он же борется за независимость, и пытается ни в чем не уподобляться угнетателям, которых так ненавидит. И совсем не факт, что он перед всей командой афишировал свое происхождение. По-моему, он вполне мог действовать по принципу - если в Англии принято так - значит, у нас будет наоборот. Так что допускать споры - почему бы и нет? Может, он в этих спорах тренировался перед тем, как высказать все, что думает, английским лордам из министерства? Соотечественники... А вы думаете, принцам никто слова поперек возразить не смеет? Да вельможи всех уровней постоянно с советами лезут, им постоянно то не так, а это не эдак, и поди пойми - они свои интересы защищают, или действительно правильные вещи советуют. Так что опыт споров и переубеждений у Даккара еще со дворца ого-го какой! Вельмож так просто не заставишь замолчать, они со сто первой попытки все-таки своего добьются. А всем головы не перерубишь, и в ссылку всех не сошлешь, так что хочешь, не хочешь - а понимать, когда дело говорят, а когда просто характер показывают, научишься. Тем более, настоящие моряки, когда дело касается реальной опасности для жизни на титулы не смотрят, бывали случаи, когда капитаны особ императорской крови заставляли заткнуться и не путаться под ногами. И когда капитанов в критической для корабля ситуации временно отстраняли и офицеры брали ответственность на себя. А дисциплина - ну да, дисциплина была как в армии. Но это, по-моему, уже после того, как ушли в море. А до тех пор право выбора могли и предоставить.

Насчет побега Аронакса - хорошо, допустим, команда имела право их остановить. А что же тогда не остановила? Неужели после всего пережитого из-за какого-то Мальстрима на корабле такая паника началась, что никто ничего не заметил? Неужели они первый раз там были или так боялись этого водоворота? Мне кажется, им дан был прямой приказ - не мешать, поэтому и не заметили (вернее, сделали вид, что не заметили). А какова ваша версия?

Теперь отвечу Приостановившемуся случайному прохожему. Мне кажется, заказчик употребил слово "матрона" ни в коем разе не в ругательном смысле, а в первоначальном, которое указывается в словарях. Матрона - это всего лишь почтенная замужняя женщина благородного сословия, мать семейства в Древнем Риме. И при этом она вполне может быть, как вы говорите, тонкой, мыслящей, мудрой сердцем и мужественной. Просто мы сейчас употребляем это слово несколько в другом смысле, но это вообще беда современного русского языка. И да,я помню, что такой негативный смысл этого слова появился не вчера, а несколько сотен лет тому назад. Но давайте будем отталкиваться от официальной версии, хорошо? Кстати, я тоже очень рада, что это обсуждение есть. Проходите еще, заглядывайте на огонек - будем только рады. Правда ведь, заказчик?

***

Значение слова "матрона", приводящееся в толковых словарях (скажем, у Ефремовой) первым по праву первообразования, вовсе не имеет отношение к XIX столетию и к миссис Смит. Матрона и в её время, и в наше время - 'солидная пожилая женщина, мать семейства, зачастую грузная хлопотунья'. Никакого негативного, ругательного смысла - просто небольшой оттенок пренебрежения. Что есть официальная версия? Официальная версия - это языковой факт. Право, зачем драматизировать развитие языка, тем более такое безобидное!
Я-то тут всегда здесь, хотелось бы, чтобы оживление сопровождало большинство исполнений!

***

Автор, а как вы представляете дальнейшую судьбу Кристин и капитана? Допустим, он бы ее не бросил — и что? Вы говорите, что они не попали бы на остров Линкольна. А где бы они, по-вашему, могли оказаться? Вы можете ответить, исходя из их интересов, а не из интересов поселенцев острова Линкольна? Почему, в самом деле, судьба колонистов должна быть так жестко привязана к судьбе Немо? Мало ли как еще их можно спасти? «Дункан» может сбиться с курса, любой другой корабль может подойти к ним случайно, пиратский бриг может остаться цел, да, в конце концов, они сами могли выйти в море на корабле, который построили. А Смит может просто-напросто в воду не свалиться. Что, ему обязательно сваливаться?

И еще вопрос: как вы думаете, стоило ли вообще помещать Немо на остров? По-моему, было бы не так плохо, если бы они сами справились со всеми трудностями, даже если бы кто-то из них оказался искалечен или убит. Тогда это действительно был бы рассказ о победе над природой. Побеждать, пользуясь многократной посторонней помощью — это не то. Да еще если помощь не совсем из области реального. Вы читали уже вот эти исполнения, их там два, мое - второе: www.diary.ru/~MaudVerne/p168597430.htm Как ваше мнение на этот счет?

По-моему, спрашивать своих людей о том, уйдут они с ним или нет, после того, когда все уже приехали на остров — это просто изощренное издевательство. «Да, я тебя спрошу, а если откажешься — все равно корабля нет, и уехать ты не сумеешь». А смысл? Спрашивать надо было еще на материке. И я, кажется, поняла, как это сделать правильно. Нужно не говорить ничего о «Наутилусе» и о море, а просто спросить каждого из них: «Ты пойдешь за мной всюду? Готов ты разделить мою судьбу, какая бы она ни была?» И, если человек ответит «да», можно спокойно везти его на остров. Пусть даже в первый момент он ужаснется, когда все узнает, но крыть-то уже нечем — он же слово давал. А тех, кто откажется, можно спокойно отпустить. И уехать - немедленно, тайком, да еще по возможности следы запутать.

Знаете, я сама писала несколько исполнений о старпоме-психотерапевте. И все равно не уверена, что это могло быть. Я под именем Немо изображала саму себя и знаю, что я бы так действительно делала. А вот вел бы себя так мужчина или нет — в этом я не уверена. Изливать кому-то душу, а тем более часто и подолгу - это не совсем мужская привычка. Может быть, их отношения были хотя и дружескими, но все же не такими, какими бывают отношения женщин-подруг.

Вы говорите, что подчиненные капитана постоянно спорили с ними, но он их раз за разом переубеждал. Мне кажется, все эти споры закончились уже в первые месяцы войны. Но допустим, что вы правы. А как же быть с теми ситуациями, когда он не смог их переубедить? Или смог, но потом оказался неправ? Что они тогда делали? Не могу ничего утверждать, я не так хорошо знакома с армией и флотом, но мне все-таки кажется, что, раз уж выбран командир, то нужно поменьше спорить, а побольше давать ему возможность исправлять свои ошибки самостоятельно. Ведь много может быть ситуаций, когда нужно мгновенно решать и мгновенно подчиняться. Если они в таких случаях спорить пытаются — потонут в первой же луже. Но это, конечно, всего только мое мнение.

Нет, не думаю, что Немо делал что-нибудь только для того, чтобы поступить наоборот. Какое-то очень детское поведение. И потом, лидер не может вести себя как придется. Вы думаете, правила поведения с подчиненными возникли случайно? И можно обращаться с ними как хочешь, а они все равно будут слушаться? Вариантов такого поведения очень мало, а эффективных среди них еще меньше.

Насчет того, как складывались на родине его отношения с советниками, вы совершенно правы. Но не взял же он с собой этих советников! Думаю, никто их них или почти никто в войне не участвовал. Да и зачем брать с собой людей, принадлежащих к высшему классу? Сразу везти с собой будущую оппозицию? Думаю, что его матросы — люди простые, и уж для них сын раджи — чуть ли не воплощение Бога на земле. И, наверное, тех, кто незнатен, но склонен к спорам, тоже лучше с собой не брать. Кому нужна такая головная боль, еще бунт поднимут!

Насчет побега Аронакса у меня несколько предположений. Может быть, их побег прозевали, может быть, капитан заранее дал приказ не мешать. А может быть так, как в фильме: он узнал, что они собираются бежать, но был тогда в таком состоянии, что махнул рукой — пусть бегут, Бог с ними. Мне все эти варианты кажутся одинаково вероятными.

***

Насчет Капитана и Кристин. что мы знаем об их интересах? Капитану хочется - до сих пор - держаться от людей как можно дальше, так что он бы теоретически хоть с пассажирами, хоть без оных, хоть с командой, хоть без команды мог бы искать необитаемый остров, который можно использовать как гавань для "Наутилуса". То, что он нашел остров Линкольна - с его точки зрения вполне логично и закономерно. Но тут появляется любимая женщина. И у Кристин-то нет настолько веских причин для того, чтобы порвать все отношения с сушей. Она может, конечно, и уйти в море за любимым, но выдержит недолго. И будет мучиться, тосковать, плакать по ночам. Это все-таки страшно - не знать, что творится в мире, что с друзьями и знакомыми. Понимать, что для всех, кто тебе дорог, ты теперь - покойница. А Немо - не слепой, он будет понимать, что она мучается, а виноват в этом только он сам. Дальше. Капитан же еще не старый (скорее всего). И врача на "Наутилусе" еще при Аронаксе не наблюдалось, и взяться ему особо неоткуда. А если Кристин забеременеет - что наш Капитан делать будет? На остров ее повезет, чтобы рожала в условиях полной антисанитарии? По-моему, он ради будущего ребенка мог бы рискнуть, и отпустить ее к родителям, или попытаться выйти на связь с берегом и найти хорошего врача. И вполне мог бы найти какой-нибудь тихий уголок, куда политические новости доходят с огромным опозданием а людей по пальцам пересчитать можно, и будет там пережидать, пока ребенок не подрастет настолько, чтобы можно было его на "Наутилус" безбоязненно брать. А команда... Ну, команде на это время, возможно, выдался бы отпуск - либо на том же берегу, где и капитанский домик появился, либо - на острове Линкольна, где соорудили бы на зависть будущим колонистам хорошую современную верфь, где отремонтировали бы "Наутилус", а то и, чего доброго, модернизировали бы его по последнему слову техники. Уж новейшие разработки-то наш Капитан начал бы разведывать в первую очередь (не считая новостей из Индии и сообщений о том, где и с каким успехом происходит очередное восстание и кому опять нужна помощь). Когда ребенок (или дети) вырастает, начинается подводная одиссея-дубль два. Сидеть на острове времени нет совершенно - угнаться бы за молодыми да резвыми (а у ребенка могли появиться друзья-ровесники, команда "Наутилуса" теперь в двух экземплярах, старшая и подрастающее поколение). Приключений на свою голову "наутиловцы второго созыва" найдут однозначно, отцу придется их вытаскивать из неприятностей. А Кристин (и, чего доброго, жены и дети других членов команды) если бы и остались на острове Линкольна - чем бы они помогли бы колонистам? А сам Немо если бы при таком раскладе и открыл остров Линкольна (интересно, кстати, а как он сам его называл?), то бывал бы там только наездами, и то довольно редко, но не сидел бы постоянно. А значит, пропустить какие-либо важные события мог вполне.

Теперь о том, к чему такой пропуск мог бы привести и зачем на острове нужен был Капитан Немо. Предположим, что события, изложенные Жюлем Верном идут по накатанной. Прибытие на остров - пять человек и собака. Со дна морского Сайреса Смита никто поднимать не будет, потому что островитянам может быть некогда смотреть на небо, а там более, гулять по дну морскому. Значит, он гибнет, а с ним - и верный Топ. Наб с тоски по хозяину, скорее всего, зачах бы. Он же собирался умереть рядом с хозяином, верно? Даже если бы не умер, все равно толку бы от него было мало. Жесточайшая депрессия всех жителей острова, надежды рухнули, надеяться не на что. Грантиного дворца бы не было (кому отводить речку-то?), значит, в лучшем случае жили бы наши поселенцы в Трущобах, а это чревато для здоровья самыми неприятными последствиями. Допустим, Спилет отвел бы их на гору Франклина, определили бы, где находятся, дали бы названия - и попытались бы выжить - и ждать непонятно откуда помощи. Оружие - бог с ним, сделали бы лук и стрелы, питались бы мясом и плодами, но хлеба бы точно не сумели вырастить. Забудем про цингу, тем более, что в книге ее не было, и про крупных хищников - допустим, лук и стрелы против них помогли. Ножик тоже ладно, сделали. Нашли труп Топа, сняли ошейник. Огонь... ну хорошо, придумали как его разводить. грозы ближайшей дождались, что ли... Но чудес научно технического прогресса мы при таком раскладе не дождемся все равно, а без дворца были бы все шансы погибнуть от холода в первую же зиму. На остров Табор бы никто не поплыл - записки-то нет, а "Бонадвенур" если бы и построили, то до суши добраться... ой, сомневаюсь, могли бы в море погибнуть. О том, где они находятся, островитяне все равно не знают. Но допустим, не сгинули, выжили. Дожили до приезда пиратов. И вы полагаете, они одолели бы полсотни головорезов? Не увидели бы флага - так выскочили бы навстречу прямиком под пушки! А не выскочили бы - много они навоюют против хорошо оснащенного брига с луком и стрелами? Герберт погиб бы со стопроцентной точностью. Пенкроф, обезумев от горя, бросился бы в рукопашную без малейшего шанса на успех. Наб... Хорошо, если он к тому времени перестал бы походить на лунатика, и не попал бы под шальную пулю, но много они со Спилетом смогут сделать против пушек? В общем, не думаю, что до прибытия "Дункана", даже если бы он сбился с курса и пришел бы в эти воды, дожил бы кто-нибудь кто-нибудь из "наших" колонистов. А пираты могли бы. И была бы вторая попытка захватить "Дункан", а чем бы она закончилась - бабушка надвое сказала.

Впрочем, конечно, спасти того же Смита или кого-нибудь еще из колонистов могли бы и "тайные островитяне" - семейства "наутилосовцев первого созыва". Но это опять-таки вмешательство. И не факт, совсем не факт, что они бы успевали. Мне кажется, что Немо просто было скучно, вот он и наблюдал за соседями почти постоянно, а потому мог вовремя вмешиваться в их дела и подстраховывать, случись что. А будь у него телеграфная (или радио) связь с несколькими своими поселениями, ожидай он известий от сына, или заботься о больном члене команды, или реши устроить романтическое свидание с женой - что же, успел бы он (или кто-то из его команды), допустим, проследить, чтобы несчастных случаев не было? Опять же, прятались бы, наверное, островитяне по-прежнему, им здесь, на острове, посторонние не нужны, и отношение к гостям, которые вполне по-хозяйски располагаются на их земле - соответствующее. Им бы еще подумали, стоит ли помогать. И могли пропустить критический момент, так что гибель или сумасшествие "наших колонистов" намного вероятнее того, что их "наутилусовцы" примут как своих. Там собрались люди, слишком больно битые жизнью, чтобы доверять. А окажись Спилет, Наб, Пенкроф и Герберт в положении Аронакса - как бы они отреагировали? Сомневаюсь, что положительно. А Смит... едва ли его бы спасли, но даже если бы - они со Спилетом вызывали бы понятную неприязнь: лезут не в свое дело, выискивают что-то, хозяйничают, как у себя дома - еще наткнутся, чего доброго, на что-то важное. Как пить дать, постарались бы их выдворить или заставить замолчать. В общем, встреча двух "колоний поселенцев" - дело щекотливое, и чем бы оно решилось - вопрос. Одно дело, когда встречают того, кому обязаны столь многим, да еще и умирающего старика. а другое дело - когда видешь процветающую колонию, которая не желает делиться землей, в штыки воспринимает ваши планы на будущее и постоянно ждет подвоха. А с обеих сторон - полные сил и здоровья мужчины, которым есть что защищать и в чем обвинить противную сторону. Могло бы дойти до открытой конфронтации.

О том, как и что спрашивать у потенциальной команды - пожалуй, соглашусь, вариант Вы предложили хороший. Только никакого изощренного издевательства я не вижу. Не на "Наутилусе" они на этот остров прибыли, и не на рейсовом судне - тоже. Выбраться можно, только на это уйдет время. Как раз то время, которое так нужно Немо, чтобы уйти. О психотерапевте - а кто сказал, что они делились переживаниями часто и подолгу? Скорее, терпели, пока совсем не припечет, а когда были уже почти на взводе - тогда и вываливали все и сразу на собеседника.

О спорах. Нет, когда речь идет о реальной опасности утонуть - приказы выполнялись сразу и беспрекословно. Это военное судно, и есть моменты, когда согласен, не согласен - а надо идти и исполнять. Споры были потом, и то - только первое время, пока офицеры не убедились в том, что капитан свое дело знает и имеет право отдавать приказы. Если ошибался - естественно, ошибки приходилось исправлять самому. Да, отдавая приказы, руками подчиненных - но все равно самому. Насчет противоречия - а я и не утверждаю, что он что-то делал только чтобы не быть похожим на англичанина. Он мог рассуждать например так: "в Англии поступают так. Я не хочу уподобляться проклятым деспотам, найду свой путь! Вот например в Индии в такой ситуации... а когда я гостил в (вставить название страны) там такую проблему решали так. А значит на "Наутилусе" я устрою вот что (берем ото всех вариантов лучшее, убираем недостатки - получаем выход).

***

Зачем брать людей из высшего класса? Шутить изволите? Уж на что большевики ревностно относились к классовому происхождению, а и те сообразили, что без специального образования много не навоюешь, а в империях (что в Российской, что в Британской, что в XIX, что в XX веке) высшее военное образование могли получить почти исключительно дворяне. И не сможет при всей своей гениальности полуграмотный боцман заменить его благородие мичмана, не говоря про тех, кто выше. Разночинцев, ставших офицерами, по пальцам пересчитать можно, я только одного и припомнить могу - Георгия Седова, и тот оказался между двух огней. Для своих - барчук, для господ - черная кость, не свой, не чужой. Без офицеров с "Наутилусом" и его командой не управиться, а значит, без высшего сословия - никуда. Увы. А про простых людей - я же писала уже - у Даккара на лбу не написано, что он - сын раджи, команда не из одних индусов состоит, а своим подданным можно приказать молчать. И - вуаля. Капитан Никто, без имени, без происхождения, без титула. с одним только званием - капитан, а значит - все равно второй после бога.

А насчет побега - опять повторюсь. В то, что прозевали - не верю. Не верю в такое разгильдяйство! У них единственное аварийное спасательное плавсредство уводят - а они, видите ли, не заметили! Да за такое в армии - погоны долой и на берег без права выхода в море! А то и расстрелом попахивает - халатность, которая могла бы привести к смерти всего экипажа, а не фунт изюма! Насчет того, что капитан махнул рукой - тоже сомнительно. Допустим, он верил с свой корабль - но риск-то какой! Найди кто обломки лодки - и тайна раскрыта. Случись какая поломка - и спастись никак, "Наутилус" превращается в подводный гроб. Нет, пустить все на самотек - не такой наш Капитан! В фильме нам показали минутную слабость, и мне кажется, что через пару минут мы застали бы его у штурвала, отдающего команды по спасению - и по избавлению от возможности обнаружения. Умышленно он отпустил Аронакса, я в этом даже не сомневаюсь! Но это - мое мнение, если Вы считаете иначе - ваше право.

***

Автор, мне очень приятно, что вы признаете возможность существования Кристин. А еще приятнее то, что вы согласны, что они могли пожениться и что Кристин со временем вытащила бы мужа обратно на землю. По-моему, это вполне вероятно. И очень было бы хорошо – для любого из них. Только я на их месте пряталась бы не в глуши, где все жители наперечет и где пришельцы видны как на ладони, а в большом городе.

Сохранить в течение пятнадцати-двадцати лет команду, не позволить ей разбежаться, по-моему, можно только одним способом – всем вместе взяться за какое-нибудь серьезное дело. Допустим, что капитан так и поступил. Многие из них женились, родились дети, почти выросли, их работа идет, как надо – в общем, все хорошо. Ну, и зачем же им теперь «Наутилус»? Если уже нет серьезной угрозы и серьезной депрессии – многие ли согласятся уйти? Даже мужчины? А их женам это зачем? А детям? Ну, представьте: живете вы себе дома, у вас друзья, которых вы знаете чуть ли не с рождения, любимый человек, с которым расстаться вообще немыслимо, какие-то планы на будущее, выбрана работа или даже подыскано место – и вот вам говорят: бросайте все, уезжаем на край света. Кто же согласится? Думаю, что очень немногие. Вы можете сказать, что и любимого человека можно взять с собой. А если он откажется?! И, наконец, самый главный вопрос: а захочет ли этого сам капитан? Не может случиться так, что за столько лет нормальной человеческой жизни он все-таки сможет примириться с «этой ужасной землей»? И не будет ему нужен никакой необитаемый остров?

А если все-таки Смит не упал с воздушного шара? Если упал, например, Пенкроф? Или Наб? Или вовсе никто, если они все благополучно высадились? Достигли бы всего, что мог бы им обеспечить Смит, и жили бы себе. Тогда четко бы было видно, на что люди способны, попав на необитаемый остров и не имея ничего, кроме энциклопедических знаний. Что они могут сделать сами, именно сами, без фабричных изделий и всемогущих покровителей. А пиратов туда тоже необязательно отправлять. Допустим, живут там колонисты спокойно до землетрясения, спасаются на «Бонадвентуре» и добираются до обитаемой земли – а почему бы и нет? В наше время переплывают океан чуть ли не на шлюпках.

***

Насчет большого города и я думала, но вовремя вспомнила, что большой город психологически здорово давит даже на жителей провинции, а не то что на пришельцев из очень маленького и замкнутого мирка подводной лодки. Им, за столько лет отвыкшим от посторонних людей, и в маленьком-то городке будет тяжело, непривычно и крайне неуютно. Так что, скорее всего, не рискнут они в большой город соваться. К тому же, маленький городок - значит очень медленно доходящие новости и очень малая вероятность встретить старых знакомых. И еще - там все друг друга знают, и очень быстро можно будет понять, при ком можно относительно расслабиться, а при ком стоит держать ухо востро, как бы не доложил куда не надо.

То, что им стоит за некое серьезное дело взяться - согласна. Осесть, завести семьи и хозяйство - тоже согласна. Только зачем же на 20 лет задерживаться? Лет 10, а то и меньше вполне хватит, и то не факт, что на одном месте, может, переезжали они время от времени. Насчет исчезнувшей угрозы и депрессии - не факт. Слухи о "морском чудовище" будут ползти еще несколько лет после его исчезновения, искать их тоже будут и, возможно, найдут, и придется все бросать и спешно уходить в другое место. Раз, другой - а на третий плюнут они, и отправятся на необитаемый остров, где им и привычнее и спокойнее. А семьи с собой забрали - по старой памяти, опасаясь, как бы с ними не произошло то же, что и в прошлый раз. И тут уже не до уговоров. Попробуй только чья-нибудь жена отказаться - ей во всех подробностях опишут, что произошло с семьей капитана, и объяснят, что ей придется еще хуже, потому что она - не принцесса, церемониться не станут. И поедет, как миленькая поедет - не из страха за свою жизнь, так ради детей. "Столько лет нормальной человеческой жизни"... А вы думаете, им дадут пожить по-человечески несколько лет? Не знаю, не знаю, напряжение все равно останется: не нашли бы, не вспомнили бы, не повторилось бы все как тогда. Это уже не "нормальная человеческая жизнь".

"Зачем "Наутилус"? Ну вы даете! Это Капитану-то зачем его любимое детище?! Да он, мне кажется, с него пылинки сдувать будет, каждый месяц в море выходить будет - просто для профилактики. Опять же, на земле "наутилусовцы" сотой доли таких красот и чудес, как под водой, не увидят. Как же перед любимыми-то не похвастаться? Так что нужен кораблик, еще как нужен! И остров - тоже. Сначала - на всякий пожарный, а затем - в качестве запасного аэродрома, в смысле порта приписки, если обнаружат. Повторюсь, речь идет максимум о 10 годах, а скорее всего - еще о меньшем сроке, страсти еще не улеглись, и поиски продолжаются довольно активно.

Заказчик, миленький, так я же не умаляю способностей и достоинств колонистов! Мне самой они очень симпатичны! Да, можно было бы показать, на что способны люди, вооруженные только энциклопедическими знаниями. Можно было бы никому не падать с шара, не посылать на них пиратов, не уничтожать корабля, не запирать в пещере капитана Немо и вообще не взрывать остров. Можно - но это был бы не тот "Таинственный остров", который мы знаем! Я предполагала, что все пойдет точно по канону. Нужно, чтобы такого-то числа была буря - будет. Должен Смит выпасть из корзины - выпадет. Сказано, что вулкан будет извергаться - и извергнется, как миленький. Я просто предполагала, что эффекта бабочки не произошло, и все линии, кроме линии Немо, остались прежними.

***

Уважаемый заказчик, наша беседа как-то заглохла, а жаль. Знаете, я долго размышляла - действительно, что было бы, окажись на острове Линкольна одновременно с колонистами не один потерявший все Капитан, а группа людей. Людей, у которых есть, кого терять и о ком заботиться. И получилась такая вот зарисовка с почти новогодним настроением.

Снег идет… Никогда бы не подумала, что так буду рада обычной поземке, а вот ведь… И понимаю сама, что мы перестраховываемся, что ничего нам соседи не сделают, да и не выйдут они из дома в такую погоду, а хищников отпугнут расставленные ловушки – и все равно. Мы все слишком привыкли к осторожности.
А теперь можно и расслабиться. Припасами мы обеспечены до самого лета - склады забиты зерновыми, мукой, дичью, полезными растениями и фруктами до отвала, дров хватит до самого лета. Жилые и хозяйственные помещения под одну крышу подвели, все утеплили, отопление, хотя и печное, замечательное. В принципе, пока снег не растает, можно и вовсе из дома не выходить. Хотя мужчины думают воспользоваться тем, что соседи наши точно до весны в пещерах запрутся, и окончательно уничтожить следы нашего присутствия на той стороне острова. Но в любом случае, хоть какая пурга или морозы – жилье теплое, водопровод есть, баня построена отличная, ни нам, ни скотине, ни припасам ничего не страшно. А взрывники только вчера сообщили, что стенки пещер укрепили, и теперь лет двести точно остров на воздух не взлетит. Заодно и проход для «Наутилуса» расчистили. Все хорошо…
Мне самой не верится, что вот уже год, как мы – не бездомные подводные бродяги, а жители процветающего поселения на острове, где есть практически все. И что я – не рыбацкая дочка из глухой провинции, а жена капитана самого замечательного судна на свете, да еще и второй после него человек на нашем острове. Но вот барахтаются в снегу и звонко хохочут близнецы – Витя и Наденька, родившиеся уже тут, на острове. А от дома бежит отцовская любимица, Лакшми-Люся, которой сравнялось пять. Учится у жены старпома, Казимиры пирожки лепить, несет тесто попробовать. А старший, защитник всех обиженных, с отцом на «Наутилусе». Даккар ведь за нашим капитаном хвостиком ходит, и они, похоже, что-то задумали, я даже чувствую себя порой третьей лишней. Но зато капитан наш улыбаться начал, и перестал напоминать сжатую до предела пружину. Он наконец-то почувствовал себя живым, а это дорогого стоит. И уж в чем, в чем, а в безопасности детей (а их вокруг Даккара-старшего всегда не меньше десятка), можно быть уверенной.
У нас вообще многое изменилось к лучшему. После рождения маленького Даккара «наутилусовцы» все чаще и чаще стали сходить на берег, а когда родилась Лакшми, наш Немо на радостях даже разрешил поиски пропавших семей. И когда я вернулась после очередной попытки обжиться на берегу, «Наутилус» был переполнен, а команда наперебой делилась со мной радостью: кто-то нашел свою потерянную родню, кто-то усыновил или удочерил сирот своих друзей, кто-то влюбился и женился. В общем, народу набралось столько, что «Наутилус» на роль дома больше не годился. Решили поселиться на необитаемом острове, и когда нашли подходящий, назвали его Землей Последней Надежды, потому что уходить больше стало некуда. Недавно мы сменили называние на Землю Доброй Надежды, потому что лучшего дома нам бы и не найти. Здесь есть все, стоит только руки приложить, а берега большей частью неприветливые, и мало кто решиться ступить на эту землю. Да и замаскировались мы – на всякий случай – хорошо. Ребят из команды сейчас по-прежнему возглавляет наш капитан, которого уже язык не поворачивается называть Никто. Он, оказывается, столько всего знает и умеет – диву даешься. И как везде успевает?.. Женщины, среди которых есть и намного старше меня, и образованнее, и умнее, признают главной меня. Жена капитана, как-никак. А Даккар верховодит ребятней, хотя он тоже далеко не самый старший. Живем на удивление мирно, но скучать не приходится. Чего стоит только эта история с соседями?
Я честно не знаю, что было бы, опустись тот воздушный шар пораньше. Не будь нас – жен и детей, - как повели бы себя наши мужчины? Бог весть. А так – они признались, что просто не смогли закрыть глаза, бросить в беде ничего плохого им не сделавших людей. А потом «соседи» - пятеро американцев, сбежавших из плена на воздушном шаре – вполне заслужили наше уважение. За ними интересно наблюдать, они на удивление хорошие, честные и благородные люди. Они много умеют и отлично уживаются. Они в чем-то очень похожи на нас, только им еще сложнее. Мы ни в коем случае не хотим с ними ссориться или делить остров. Пусть у них свои названия – нам что, жалко? Пусть себе охотятся, пусть строятся – не объедят ни нас, ни остров. А своих соотечественников им не позвать, и сами выберутся не скоро. Нам нечего делить, и что будет дальше… Не знаю. Там посмотрим, а пока – перезимовать бы спокойно… Ладно, отдохнула – и будет. Меня уже, наверное, заждались.

***

Автор, допустим, прозевать потерю лодки они не могли. Хотя мне это не кажется убедительным, любой человек может когда-нибудь ошибиться. А разве могли они отдать ее пленникам добровольно? Это ведь и правда единственное спасательное средство.

В маленький городок новости доходят медленно, но ведь доходят в конце концов. А то, что они не встретят там знакомых, и вовсе не имеет значения. Они встретят людей, хоть и незнакомых, но очень любопытных. Как вы себе это представляете: появляется в маленьком городке компания из людей разных наций, неизвестно, откуда они приехали, неизвестно, чего хотят. Да у них немедленно спросят: кто вы такие? Зачем приехали? Чем можете доказать свою благонадежность? И не только соседи спрашивать будут, но и полиция. Стоит ли вообще раздумывать — доложат о них полиции или нет? Как можно в этом сомневаться? Доложат в тот же день! Кто им разрешит там остаться и жить, если они ничего не расскажут о своем прошлом? Даже если они сразу приедут с фальшивыми документами, опять же их выдаст то, что все они — разных наций. Нет, им нужно жить в большом городе, и желательно в портовом, чтобы они не оказались единственными в округе иностранцами. Или каждому вернуться на родину, но опять же — в большой город, а не в родную деревню.

Лет десять, а то и меньше — это если ребенок будет только один. А как это может быть? Несколько человек создадут семьи, средства предохранения тогда еще не придумали, жены у них будут молодые — да там будет по несколько детей в год, это точно.

Нужно иметь совсем уж безумное воображение, чтобы связать их с исчезнувшим «морским чудовищем». Я уверена, что никому это и в голову не придет. Будут считать, что «чудовище» просто затонуло. Если уж они вызовут подозрение, то скорее их примут за местных бандитов или контрабандистов, которые достаточно награбили и решили перейти на легальное положение. То есть да, для мужчин опасность существует. Но что сделают их женам и детям? Почему вы думаете, что с ними обязательно поступят точно так же, как с первой семьей Даккара? Тогда ведь была война, и происходило это в колонии, и самое главное — это была семья главнокомандующего. Разве в мирной Европе может повториться точь-в точь то же самое? Кому может понадобиться арестовывать, а тем более убивать семьи никому не известных людей?

Честно говоря, и в Индии его враги вели себя как-то странно. Намного разумнее было не убивать его родных, а превратить их в заложников, как в советском фильме. Не думаете же вы, что он поступил бы так же, как в фильме его жена: спокойно пожертвовал бы своими детьми во имя Родины и победы? Думаю, пока его дети живы, англичане, угрожая ему, могли бы добиться от него очень многого. А вот уничтожив его семью, они потеряли на него всякое влияние. Серьезно, не понимаю, зачем это было сделано. Разве что они надеялись его сломать.

Допустим, признаются они своим женам, что они вне закона. Не верю, что опасность грозит женам и детям лично, ничего, кроме потери кормильца, с ними бы не случилось. И почему же вы думаете, что они обязательно захотели бы бежать? А что, если они предпочтут вернуться к родным? И детей взять с собой? Смогут ли они их простить? Согласятся ли жить всю жизнь вне закона и даже вне мира? И в постоянном страхе? Разве на острове они полностью защищены? В любой момент может прийти корабль, об острове узнают, и понаедут туда не разбери кто.

И, кстати, мы упустили очень важный вопрос: а на ком они женятся? Какой отец в здравом уме отдаст дочь за незнакомца с подозрительным прошлым? Значит, их подругами скорее всего могут быть... ну, выражаться не хочется. Вы говорите — они могли найти свои прежние семьи. Да у кого же из них есть-то они? Я думаю, Даккар, готовясь к отъезду, нарочно отбирал неженатых, а по возможности — даже совершенно одиноких. Как можно взять на «Наутилус» человека, который будет скучать по семье и мучиться совестью из-за того, что ее оставил?

Как это каждый месяц выходить на «Наутилусе» в море, вы что?! На второй-третий раз кто-нибудь подсмотрит, донесет куда надо, и очень быстро у них «Наутилус» отберут. Если, конечно, они не успеют в последний момент его уничтожить. Даже если оставить «Наутилус» с частью команды на острове — все равно, толку не будет. Во-первых, есть риск, что их найдут. А во-вторых, люди, оставшись надолго без лидера, могут натворить много нехорошего. По-моему, здесь два пути: или уж уничтожить «Наутилус» и вернуться в земную жизнь окончательно, или не уходить с него совсем.

Автор, по-моему, приживутся они в обществе или нет, очень мало зависит от каких-то случайностей. Здесь главное в другом: способен ли вообще капитан жить среди людей? Даже не что-то делать, не работать, не воевать — просто жить? Он был сыном правителя. Теперь он им уже не будет. Допустим, внешне все достаточно хорошо. Он вернется в Европу, внешность у него европейская, с его юности прошло много лет, никто его не узнал и никто не преследует. Деньги у него есть, даже больше, чем достаточно, он не растранжирил их в первый же год и никто их не украл. У него есть любимая жена, может быть, будут дети. Правда, я сильно сомневаюсь, что его семейная жизнь будет счастлива. Но пусть даже и так. И вот тут начинаются главные проблемы.

Согласится ли он теперь подчиниться законам «этого самого общества»? Легко ли ему будет примириться с тем, что он не знатный человек, а простой смертный? Сможет ли он быть никем, одним из многих, переносить каждый день множество щелчков по самолюбию? Конечно, его богатство оградит его от многого, но не от всего. Сумеет ли он достойно ответить на грубость, на оскорбление, в случае необходимости защитить себя и семью? Выдержит ли все это?

И не будет ли он снова искать то, что ему кажется несправедливым в социальной жизни, не будет ли снова искать повод для протеста? Не уйдет ли в конце концов на новую войну, как когда-то Байрон ушел?

Есть два взгляда на мир. Многие считают, что мир именно такой, каким ему и следует быть, что все события имеют причины, а значит, не могли не случиться. А есть бунтари, которые уверены: все в мире не так и все надо менять. И Немо такой, и все его люди. Все они просто не могут жить в обществе. Они протестуют, протестуют и протестуют: против насилия, против унижений, против нарушения чьих-то прав, против всего того, что им кажется неправильным, хотя это, может быть, вовсе и не так. Протестуют, не зная, что в мире можно изменить, а что — нет, и не зная, как нужно это менять. Хватаются за оружие там, где этого делать совсем не надо. И заканчивают тюрьмой, каторгой, смертной казнью или спиваются. Уход на «Наутилус» - это только отсрочка их неизбежной судьбы.

Я ни в коем случае их не осуждаю. Они ничем не хуже других. Ультралевые всегда были и всегда будут. Так же как ультраправые, просто правые и все остальные.

Потому я и верю в возможные бунты на «Наутилусе». Европейская часть команды, бывшие повстанцы из всех стран Европы — по природе своей бунтари. Они против власти — любой. На «Наутилусе» представитель власти — капитан, вот против него они и обратятся.

То есть получается вот что: чтобы вернуться в общество и там остаться, капитану и его людям нужно серьезно измениться, стать совсем другими, не такими, какими они были всю жизнь. Конечно, это маловероятно, но я думаю, что все же такая возможность есть.

***

Так я представляю себе их возможное возвращение в «большой мир». А о вашем предположении, что они могли основать поселение на острове Линкольна, не знаю, что и сказать. Оно очень удивило меня. Это так не похоже на то, о чем я всегда мечтала! Мне еще долго придется это обдумывать, привыкать к этой мысли. Скажите, вас натолкнули на это слова Мари, или вы раньше представляли что-то подобное?

Да, там очень уютно. Эти люди очень хороши. Читать рассказ приятно. Особенно меня поразило имя девочки — Лакшми-Люся, ну до чего умилительно!

Но насколько реально все это?

Разве необитаемый остров — это полная защита от мира? Они его нашли — значит, найдет и кто-то другой. И неизбежно на острове появятся поселенцы, а потом — и представители правительства. Сайрес Смит хотел создать на острове порт и, кажется, даже стоянку военного флота. И во что тогда превратится жизнь капитана и его товарищей?

И еще: жизнь на необитаемом острове - это не настоящее возвращение в общество, это какой-то «облегченный вариант». То есть вы все же признаете, что настоящей жизни с обычными людьми капитан бы не вынес? Знаете, в современной Европе есть такие поселения — кэмпхиллы. Это деревни с совместным хозяйством, примерно четвертая часть их жителей — люди с тяжелой умственной отсталостью. Они тоже работают, но под постоянным присмотром. Самостоятельно они не могли бы жить, а в таких поселениях они, с одной стороны, защищены, а с другой — живут по возможности полноценно. Вот и ваше поселение напоминает мне такой кэмпхилл. Правда, хорошо то, что они могут постепенно переходить от жизни воинского подразделения - «Наутилуса» - к мирной жизни. Конечно, постепенно им будет легче приспосабливаться.

И еще одна здесь проблема. Это поселение, каким бы маленьким оно не было, несет в себе все свойства настоящего общества, только в миниатюре. Знаете вы роман «Кораблекрушение «Джонатана»? Жюль Верн написал его в старости, я его не люблю и не перечитываю, но знаю, что для Жюля Верна он стал в каком-то смысле «программным». Там он впервые попытался описать не придуманных идеальных героев, а настоящих людей. И, насколько я понимаю, эти люди ему очень не понравились. На пустынном берегу потерпел крушение корабль с семьями эмигрантов. Тот, кто стал их лидером, предполагал, что они будут мирно жить, трудиться и процветать — ну, как в «Таинственном острове». И ничего подобного не случилось! Работали очень немногие. Кто-то ленился, кто-то ссорился, некоторые объединились в банду и терроризировали окружающих. И постепенно идеалисту-мечтателю пришлось создать и полицию, и вооруженные силы, и тюрьму, пришлось постоянно их принуждать, пришлось во время бунта пролить кровь. Думаю, и то поселение, которое основал бы Немо, со временем ожидало что-то подобное. Ну, неужели вы всерьез думаете, что его люди подчинялись ему только оттого, что были прекрасны и любили его? У них была серьезная дисциплина и суровые наказания, иначе бы они разнесли «Наутилус» в клочья. Только на совести и только на любви можно обходиться лишь в обществе святых. А он и его люди очень на них похожи? Особенно после многократных массовых убийств? Я их опять же не осуждаю. Они не могли поступить иначе. Но им понадобилось бы долгое время и серьезные усилия для того, чтобы хоть в какой-то степени преодолеть последствия этих поступков.

***

Да, лодка - единственное спасательное средство и отдавать его добровольно - довольно странно. Но скажите, а откуда Вам известно, что она разбилась? Со слов Аронакса. А обломки найдены были? Не могло ли так получится, что ничего ей не сталось, просто "наутилусовцы" забрали ее с собой? Если, допустим, был приказ "отпустить" - команда проследила, чтобы гости добрались благополучно, и, пока бывшие пассажиры лежали без сознания, освободила от них лодку - и вернулась на борт. Дескать, сбежали, добрались - молодцы, но транспорт не отдадим! Как Вам такой вариант развития событий?

Насчет большого переселения на сушу. А обязательно ли было селиться всем вместе? Не могло ли получиться так, что сначала каждый выбрал себе уголок поближе к Родине, "наутилусовцы" договорились, как будут держать связь и разъехались по всему миру? Много ли внимания привлекут приехавшая откуда-нибудь одна-единственная семья? Ну, неделю, может -месяц поболтают, да и забудут, если семья окажется ничем не примечательной. А для полиции запаслись заранее и правдоподобной легендой и хорошими документами.

Количество детей - а кто сказал, что они все дружно и сразу переженились? Пока добрались до пункта назначения - кто-то пораньше, кто-то - подольше. Пока выбрали, на ком жениться будут - согласна, если будут свататься, отцов невест придется уговаривать долго и упорно. Но возможно. А есть ведь еще сироты и вдовы. А учитывая то, что команда "Наутилуса" даже в каноне так и норовит кого-нибудь спасти (при условии, что этот кто-то - не из Англии и не военный моряк), то к свадьбе мог привести и очередной порыв спасти какую-нибудь жертву произвола. Ну, к примеру, обижают какую-нибудь вдову или сиротку, и некий член команды говорит: ах, вы думали ,нет у нее защитников? А вот он я! Беру ее под свое покровительство!" "На каком основании, сударь?" И "наутилусовец", как благородный человек, предлагает фиктивный брак до решения ее проблем, ну - или удочеряет-усыновляет сиротинушку. А потом бывшая несчастная жертва влюбляется в спасителя, брак становится настоящим, приемные дети уже принимают его за родного и соглашаются идти за ним на край света. По-моему, вполне по-жюльверновски получается.

Насчет найденных семей - вы же помните, что там шла война? Кому-то из команды могли сообщить: корабль, на котором ехала твоя семья, затонул, (город, где жили родные, захвачен и разграблен, дети сбежали в джунгли и не вернулись, нужное - подчеркнуть). В общем, сообщили, что некий член команды теперь - не счастливый отец семейства, а бездетный вдовец. Проверять, допустим, возможности не было - сразу подвернулся шанс попасть на "Наутилус", и этот некий член команды знать не знал, что кто-то из его родных спасся. На войне похоронки часто бывают ошибочными. А тут такой приятный сюрприз.

Связывать с чудовищем появление "наутилусовцев" не будут, если только никто абсолютно случайно не увидит "Наутилус". Они же не с неба свалятся, верно? Уничтожить свое детище у капитана рука не поднимется, а без моря он уже не сможет, вот и будет разрываться между берегом, где семья, и какой-нибудь пещерой, где "Наутилус" стоит. И в море выходить время от времени, чтобы держать технику в состоянии боеготовности, придется. И вот кто-то увидит подозрительный похожий на кита объект, вспомнит, о чем газеты писали, сообщит китобоям, понаедет уйма народа, кто-то да сообщит куда надо, и явится сюда представители флотов всех держав - после книжки-то кому надо - уже знают, что за кит такой железный завелся в океане.

А насчет того, что не приживется команда нашего уважаемого капитана на суше - так к тому же и веду. Они раз попробовали - нарвались на неприятности, второй раз попробовали - неудачно, третий - героиня прямо говорит, что попытка была далеко не первая. Характеры команды пока не подходят для сухопутной жизни, они психологически еще не готовы (или уже слишком отвыкли?) жить нормально. И остров - это необходимая им всем передышка. Они и сами понимают, что вечно прятаться не получится, что колонисты не останутся впятером навсегда, что они уплывут - и вернутся не одни. Понимают, и сами не знают, ждут этого, или боятся. Им и хочется снова поверить людям, попытаться заново, им симпатичны эти люди - но страшно. Не по себе от того, что все может повториться. Но это шанс - реальный шанс еще раз попробовать реабилитироваться в глазах света. еще раз попробовать вернуться - вместе с колонистами.

***

Уважаемый заказчик, благодарю вас за эту прекрасную заявку. Я сразу обратила на нее внимание, но обдумывала долго – заявка очень сложная.

Вероятно, исполнение не совсем соответствует тому, что предполагалось. Капитаны из экранизаций встретились, но эта встреча подробно не описывается. Настоящий Немо, то есть герой книги, знает о своих воплощениях все. Он наблюдает за ними, оставаясь незамеченным. Экранизации – «Капитан Немо» Василия Левина, «Двадцать тысяч лье под водой» Рода Харди и «Двадцать тысяч лье под водой» Ричарда Флейшера. Текст написан от лица героя книги.

Тени. Инкарнации. Измененные, искаженные копии меня. Отдельные грани моей личности. Забытые воспоминания. Случайные настроения, минутные порывы. Несбывшееся, неосуществленное. Возможные ответы на вечный вопрос: «Что было бы со мной, если бы я сделал другой выбор?»
Вот таким я был долго. Это настроение ушло, не оставив следа. А вот то чувство не было выражено, оно только в моей памяти, о нем никто не знал. А они знают.
А вот этого – не было! Я бы так не поступил! Никогда!
Кто-то создал их, дал им жизнь, назвал моим именем. Ни один из них меня не понял.
Пытались ли они понять?
Возможно ли это?
Душа человека бездонна, бесконечно сложна, непостижима. Что можно узнать о ней, наблюдая со стороны?
То, что я был виноват? Ошибался? Долго, мучительно искал верный путь? Но разве не с каждым из нас происходит то же самое?
Куда же я иду? Где конец пути? Есть ли счастье?
А они? Созданные «по моему образу и подобию», мучающиеся моей болью, повторяющие мои ошибки и даже преумножающие их? Что будет с ними и со мной? Сможем ли мы излечить наши искалеченные души?
Я желаю вам всем сил и мужества. Желаю достичь своей цели и обрести покой. Будьте счастливы! Будьте счастливы все – какие бы вы ни были.
***

Маленький мальчик захлопнул книгу и подошел к окну; за окном шумело море. Долго, с недетской серьёзностью он смотрел на огромные волны, потом обернулся:
-Раньше я сомневался, но теперь решил точно: я буду капитаном!
Молодая стройная женщина грустно улыбнулась и запустила пальцы в его черные кудри.

-Он сказал мне, что будет моряком…
-Что ж, значит, будет моряком… - статный высокий мужчина, черноволосый, как и ребёнок, подвел женщину к окну. – Незачем этому препятствовать.
-Но…- она умоляюще посмотрела на него. – Но ведь… Старший сын…
-Только взгляни! Море такое же живое, как любой человек; так же дышит, волнуется, чувствует… - он замер, глядя вдаль, на горизонт.
Тогда она подошла к другому окну:
-И ты посмотри. Посмотри!
Он посмотрел. Мимо шла эскадра военных кораблей. Был отчетливо виден флаг…
- Кто прекратит это? - прошептала она. – Кто будет после нас? Моряк?
Он быстро отвёл глаза.
-Да. Ты права…– он тяжело вздохнул. – Его надо отправить в Европу, где он получит хорошее образование. И, может быть…
Оборвавшись на полуслове, он вышел из комнаты.
***
Возле иллюминатора, за которым стремительно проносились волны, стояли мужчина и женщина.
-Ты говорил, что наш сын всегда будет жить на «Наутилусе». Неужели это было всерьез? – взволнованно проговорила женщина.
-Почему бы нет? Я ведь рассказывал тебе… Когда-то я бежал от людей и никогда не хотел бы вернуться. Там, на земле, столько зла! Столько преступлений, столько страха и боли!
-А каким он вырастет, если останется здесь? Что он здесь видит? Ты, я, еще несколько человек…
-Я могу научить его многому.
-Не всему! Ну, представь… Вдруг «Наутилус» разобьется? Ему поневоле придется вернуться к людям. Или, может быть… Я знаю, тебе не хочется думать об этом, но все-таки… Что, если когда-нибудь он сам захочет жить в обществе?
Он ответил, едва сдерживая возмущение:
-Ну, хорошо. Допустим, мы отправим его в школу. Но мы не сможем уже на него влиять! Каким он там станет? Да, он будет своим среди людей. Но он не будет нашим сыном, нашим единомышленником! Он может оказаться чужим и даже врагом! И потом, неужели ты веришь, что, став взрослым, он вернется сюда добровольно?
-Я все это понимаю, дорогой! Понимаю. Но… что же делать?
***
Афтар дико извиняется, но, пока он старался написать текст на заявку, получился текст на какую-то совершенно другую заявку. Осторожно, форменное издевательство!

"...Вдруг появился перед ним огромный великан, закованный в железо до самой шеи, со страшной дубиной в каждой руке! Сэр Патрик прикрылся щитом, замахнулся на великана и взмахом меча отрубил ему руку. Великан, увидев сие, озверел и бросился на противника, а сэр Патрик ударил его по плечу и разрубил пополам..."
- Сайрес, а вы уверены, что нам не следует вмешиваться?
- Нет, миссис Спилет, не стоит. В конце концов, пусть лучше ломает нашу мельницу, чем изобретает сверхоружие.
Ну, за что же извиняться? Если допустить, что сэр Патрик - очередной псевдоним принца Даккара, то все по теме. А издевательство как раз и планировалось, так что это тоже уместно.

Невероятно смешно! Получила огромное удовольствие. Большое спасибо!

Заказчик.
***
«Кто там?.. Мать? Ох, нет, опять идёт по коридору со свечой; спрятать!.. укрыть!.. его никто не должен увидеть! …Не спится, матушка. Луна светит. Когда так соловей поёт – ты думаешь, он грустит о тех, кого нет рядом?.. Качает головой. Она думает, что я слегка безумная. Она права…
Я и есть безумная. Мой капитан... Я вас люблю. Я знаю: вы меня не слышите. Вы не приходите ко мне по ночам тихой тенью, не ступаете по опавшим пожухлым листьям невесомыми, бесследными шагами; вы есть лишь здесь – на этих страницах… и в моём сердце. Я знаю, вы никогда бы не полюбили меня. Я для вас проклятая… Но вы никогда не узнаете, что я существую! А я люблю вас. Я люблю вас всем сердцем, всей душою своей! Я знаю, что вы там... далеко!.. Разве мало!.. Вы живы ещё – там! Не бойтесь, мой капитан… В этом доме ваших врагов о вас никто не узнает… Я спрячу вас за отворотом. В моём сердце, капитан, вы в безопасности!»
«Ты стоишь на палубе, совсем рядом со мной. Думаешь, я смотрю на море? Ничего подобного! Я смотрю только на тебя – незаметно и неотступно. Как же мне больно! Как страшно, дыхание захватывает: вдруг ты внезапно повернешься и поймаешь мой взгляд! Я умру от стыда, если это случится! Я так счастлива! Я не искала тебя, вовсе нет! Я просто пришла подышать воздухом – честное слово! Может быть, мне лучше уйти? Нет, не могу. Я покраснела немножко. Ну, уж это никак не сдержать. Ты ведь не замечаешь, что я смотрю на тебя? Еще несколько минут – и все, корабль уйдет вниз, придется вернуться в каюту до следующего утра. Это же целая вечность!»
«Как всегда, взволнована! И не сводит с меня глаз. Надеется, что я этого не вижу. Но я знаю все, и знаю давно - мне же не пятнадцать лет все-таки! Только бы не пыталась сделать первый шаг. Обманывать ее я не буду. Бедная девочка! Ничем тебе не помочь».
***
Ну, вот они, подарки!
-А как мы их отдадим?
-Иди сюда, здесь никого нет. Слушай! «Наутилус» сейчас в Балтийском море!
-Откуда ты знаешь?
-Моя бабушка… Ты никому не скажешь? Пообещай!
-Обещаю.
-Она умеет колдовать. Я попросил узнать, где они. Она говорит – в Балтийском море, и даже не очень далеко.
-Ну и что? Балтийское море большое, как мы его найдем?
-Можно его позвать. Бабушка меня научила. Позвать, и он приплывет. Даже не будет знать, что мы его звали, подумает, что сам захотел прийти сюда.
-Что ты! Позвать? В Петербург?
-Нет, за город. Есть одно место, я летом там отдыхал. Я найду лодку. Ты умеешь грести?
-Умею.
-Тогда поехали.
----
-Вот это место. Я сейчас позову его.
-А долго придется ждать?
-Не знаю. Может быть, до утра. Все, не мешай, начинаю.
---
Час шел за часом. Мальчишки внимательно всматривались в ночную тьму.
-Никого, а ведь скоро утро. Чуть-чуть посветлело.
-Я его вижу! Поплыли, скорей!
Мальчики прыгнули в лодку, взялись за весла. «Наутилус» вначале шел прямо к берегу, потом, не доходя до мелководья, повернул и двигался теперь параллельно суше. Лодка подплыла к нему, чуть не ткнулась в борт, но мальчики удержали ее.
-Бросай!
Мешок упал на палубу.
-А теперь что делать? Вдруг они сразу погрузятся?
-Позовем их?
-Не надо, что ты! А вдруг они захотят взять нас с собой?
-А ты разве не этого хотел? Зачем же поехал?
-Нет! Я собирался просто отдать подарки.
-Ну, так неинтересно. Отдать подарки и даже не увидеть корабль? Хоть одним глазком?
-Вернемся на берег!
-Поезжай! Я останусь здесь, - и мальчик быстро взобрался на палубу. - Ты со мной?
-Нет!
Лодка развернулась и медленно двинулась к берегу. Когда она скрылась из глаз, мальчик помедлил несколько минут, набираясь храбрости, подошел к иллюминатору и стукнул в окно.
***
Примечание для мадераторов:Я ЧИТАЛА ВАШИ ПРАВИЛА НО НАРУШАЮ РАДИ ВДАХНОВЕНИЯ!!!! ОШИБКИ — ЭТО АВТОРСКИЙ СТИЛЬ,НИ ИСПРАВЛЯТЬ!
Ёлка на "Наутилусе" серебрилась огнями гирлянд,капитан Немо бродил па салону с книгой в руках.Он начинал читать иё,но бросал,потомучто иго отвлекала другая мысль.Он думал о прилестной пассажирке "Наутилуса",попавшей в ужасное кораблекрушение,и спасёной им самим.Она была так прекрасна!
Теперь под Новый Год он обязан был подарить ей чтонибудь,но не знал что из иго богатств может ей понравится,ибо она не смотрела не-на какие богатства иго замечательного подводного корабля,а всё время вздыхала и мечтательно думала о любви.Он видел в иё больших светлых голубых глазах тоску,которую считал тоской па иё родине.Иму было так жаль возвращать иё на берег,потомучто он полюбил иё,но боялся,что она иго не полюбит,потомучто иго жена умерла,а он иё так любил.Теперь он забыл о жене ради Кристин (примечание автора:девушку звали Кристин).
И тут он услышал чтото из-за дверей и подошёл к ним.Это девушка Кристин сидела возле дверей в салон и плакала,повтаряя:"Я люблю вас,капитан Немо!!"Капитан Немо поднял иё на руки и понёс в сваю каюту.Там в свете свечей серебреных подсвечников они поцеловались.
Конец.
***
Капитан поцеловал ее, у нее закружилась голова. Она упала в обморок от счастья. Очнулась она такая счастливая, мечтая о нем! Немо был рядом и смотрел восхищенно. Она стеснялась сказать что-то, капитан пожалел ее и заговорил. Какой он добрый, все понял!
-Я люблю тебя, милая моя!
-Капитан, я столько раз мечтала о вас!
Он нежно взял ее за руку. Она сказала нечаянно, не надо было говорить, ведь это секрет:
-Я тебя полюбила с первого взгляда! Сначала не поняла, что полюбила. А потом поняла.
-Любимая моя девочка! Я никогда не встречал такую прекрасную, как ты!
-И ты не любишь никого другого?
-Ты лучше всех!
Я очень скромно опустила глаза. Я боюсь его поцеловать. Я наберусь потом храбрости. Мы вместе вышли на палубу. В небе светила звезда. Это была звезда моего счастья.
***
«Помнишь, я писал тебе о том ужасном поступке нашего полковника? Нельзя так поступать с человеком, как он с ней тогда поступил. Она выбрала детей, и я не осуждаю ее. Представь только, что наши дети… Он приказал стрелять мимо, но что с того? Если бы она не сдалась – все равно потеряла бы их, рано или поздно.
Даккар был тогда арестован. Удивительно, но Бунро сдержал слово и оставил его в живых. Он и сейчас в тюрьме. Говорят, он ее простил. А вот их родня - нет. Они все были фанатиками, они сразу от нее отказались. Ни с кем из них она больше не встретилась - до самой их гибели в конце войны.
Когда мятеж был подавлен, она и дети стали номинальными правителями княжества. Конечно, она подчиняется нам во всем. Дети-то ей дороги. Стоит только намекнуть, что им будет причинен вред… Знаешь, я иногда думаю: то, что тогда, при расстреле, началось, с тех пор так и не закончилось. Только растянулось надолго – на всю ее жизнь. Пока живы ее дети – она у нас в руках. Страшно так думать, но иногда приходит мне мысль: выиграла она тогда или проиграла? Не лучше ли ей было тогда умереть, чем всю жизнь умирать от страха?
Вот так. Я пытался тогда заступиться за нее, но полковник мне пригрозил военным судом. Я и сам бы погиб, и ей не помог. Я не виноват перед ней. Но совесть болит. Странная это штука – совесть.»
***
- Я обнял мачту, как любимую женщину!
- А вы уверены, что это была мачта, а не газовый фонарь?
- Что?! Господин капитан, на что вы намекаете?!
- Вы меня поняли. Иначе бы так не горячились.
-Что?!
- Господин Ардан, не стоит притворяться. На воре шапка горит. Признайтесь, что в ваших рассказах вы… несколько преувеличиваете.
- Господин капитан, то, что вы взяли нас на борт, не дает вам права оскорблять нас! Я вызываю вас на дуэль! В пяти шагах! И немедленно!
- Согласен.
…
Через пять минут.
- Николь, кто стрелял?
- Ардан и этот Немо дрались на дуэли.
- Говорите самое худшее. Ну, скорей!
- Худшее? Да я чуть не умер от смеха! Впервые вижу такое. Они оба одновременно выстрелили в воздух!
***
Вновь наступило время рассказов. Друзья собрались вместе, и Аронакс начал свою историю:
- Очаровательные дамы и доблестные господа, однажды благодаря необычайному стечению обстоятельств я встретил человека, чьи достоинства были поистине поразительными. Это был человек возвышенной души, благородных стремлений, и притом деятельный и одаренный многими талантами. Только лишь я увидел его, любовь к нему запылала в моем сердце, и в дальнейшем, по мере того, как я наблюдал все новые его совершенства, чувство мое росло и крепло.

Я не могу сказать с уверенностью, была ли взаимной моя любовь. Он подолгу разговаривал со мной, бывал заботлив и ласков, и в сердце моем разгоралась надежда. Но вдруг, безо всяких причин, он становился жесток и холоден, говорил со мной злобно или просто проходил мимо меня, как мимо неодушевленной вещи. Страдания мои были беспредельны, и только надежда на перемену к лучшему немного утешала меня. Вскоре он сменял гнев на милость, а я не мог противиться его обаянию и возвращался к нему при первом проявлении его благосклонности. Я то блаженствовал, то терзался отчаянием, переживая невыносимые муки, которые в нашем мире выпадают на долю всякого влюбленного.

Возможно, его поведение зависело от перемен в настроении, связанных с неизвестными мне причинами, а может быть, он желал, чтобы я полюбил его безумно, и поэтому то давал мне надежду, то повергал в отчаяние. Вы, милые дамы, ведете себя так же с непостоянным поклонником, чтобы не утомить его однообразием и сохранить его верность.

Не знаю, чем бы это закончилось, но однажды по причинам, касающимся моей чести, мне пришлось расстаться с ним навсегда. Но сладостные воспоминания о моем возлюбленном остаются для меня радостью и утешением в моей полной горестей жизни.
***
«Я уже десять лет прожил на «Наутилусе». И с некоторых пор с огорчением замечаю, что он начинает мне надоедать.
Когда я строил его, я не предполагал, что позже это может так обернуться. В моем тогдашнем состоянии возможность жить самостоятельно, ни от кого не завися, казалась мне не просто привлекательной – это было необходимостью для меня. Мне нужно было прийти в себя, восстановить силы после перенесенных испытаний. О будущем я не думал – будущее представлялось мне таким же ужасным, как настоящее.
Прошли годы, я пережил свое горе, я стал если не счастливее, то хотя бы спокойнее. И теперь мне недостаточно крайне ограниченного круга общения и однообразных, изо дня в день повторяющихся обязанностей. На «Наутилусе» нет движения, развития – одно и то же, одно и то же из года в год. Нет цели, нет смысла жить, нет возможности найти новых друзей – как обойтись без всего этого?
Чем я буду заниматься на земле? Пока я и сам не знаю. Вернуться к прежним целям, не пытаясь обдумать их и по-новому понять, было бы неправильно. Я верю, что жизнь все расставит по своим местам, и рано или поздно решение о том, что мне нужно делать, придет само. Может быть, после стольких трудных и горьких лет я все же смогу стать счастливым».
***
— Капитан! Подождите, куда же вы!
— Сударыня, нам совершенно не о чем говорить.
— Неужели? А как насчёт наших чувств к вам, сударь? Считаете, они не стоят вашего внимания?!
— И что прикажете мне с ними делать?
— Уж что-нибудь придумайте, ведь вы мужчина!
— Да, но…
— Вы вообще знаете, что происходит на вашем корабле, господин капитан? Знаете как половина экипажа не может уснуть ночами и плачет в подушку? Когда вы в последний раз видели кого-то из нас кроме как по делу?
— Постоянно я вижу вас рядом с собой. Все, кто не занят важной работой, стараются быть поблизости от меня.
— Вы смеете нас в этом упрекать!
— Нет. Я прошу вас, успокойтесь.
— Легко вам говорить!
— С вами – очень нелегко, поверьте. Тем более, что вы все прекрасно знали на что идёте, согласившись жить на «Наутилусе».
— Знали, конечно, знали! Но разве думали мы, что это будет так невыносимо…
— Я тоже этого не думал. Мне очень жаль, что так случилось. Но я действительно не знаю, чем вам помочь.
— Ах, если бы вы только согласились…
— Не приближайтесь ко мне, сударыня! Думаю, нам стоит закончить этот разговор. Время уже позднее. Доброй ночи.
— Нет, капитан, послушайте… Капитан!..
***
-Доброе утро, милый!
-Здравствуй, моя хорошая! Как ты?
-Прекрасно!
-Иди, уже пора.
-Не хочется!
-Надо.
-Жаль уходить.
-И все-таки придется. Если ты опоздаешь на вахту…
-Ты дашь мне наряд вне очереди?
-Три наряда, не меньше.
-Мой повелитель, ваше желание будет исполнено.
-Испугалась?
-Нет. Но ты прав – надо. Меня и так недолюбливают, а если я работать не буду… Можно спросить?
-Да?
-Почему ты набрал такой экипаж? Женщин-матросов никогда не бывает, а тут еще… Я знаю, ты отдавал предпочтение тем, кто тебе симпатичен или тем, кому ты очень нравишься. Как минимум трое из них любят тебя с детства! Неужели ты не понимал, к чему это приведет? Они с ума сходят! Ты каждый день здесь, рядом, и все же недоступен для них. Что с ними будет дальше?
-А ты думаешь, будь экипаж мужским, положение сильно бы отличалось от теперешнего? Они обожали бы меня более… платонически, но ничуть не менее назойливо. Рядом со мной всегда были мужчины, которые требовали, чтобы я решал их проблемы, утешал, спасал от одиночества. Они считали меня другом, но в действительности я был для них заменой мамочки или папочки! А у женского экипажа есть преимущества: женщины менее конфликтны, не так агрессивны, влюбленные с детства наверняка будут верны. И потом… Ну, ладно, признаюсь. С женщинами я чувствую себя… значимым.
-Вот зачем я тебе нужна!
-Я тебя люблю.
-Я верю. Но себя самого ты любишь больше. Что ж, постараюсь примириться с этим. Выхода-то у меня нет.
***
— Что с тобой? Ты плачешь?
— Нет-нет, капитан. Сегодня слишком яркое солнце, только и всего!
— Зачем же ты вышла на палубу?
— Мне нравится морской воздух. И…
— И?
— Ах, неужели ты сам не понимаешь!
— Понимаю… Теперь понимаю.
— Ты всё ещё любишь…
— Ту, которую не смог сберечь. Да.
— Извини.
— Это ты извини меня. Я не думал, что всё получится так…
— Так глупо?
— Пожалуй. Мне следовало набрать команду из мужчин.
— Мы надоели тебе со своими чувствами?
— Мне больно видеть ваши страдания.
— Любовь приносит не только страдания. Я рада, что всё сложилось именно так…
— Поэтому ты плачешь иногда?
— На земле я бы плакала чаще.
— Но тогда я не был бы виноват в твоих слезах.
— Я не в чём тебя не виню.
— Я сам виню себя.
— Не нужно. Ты не виноват в том, что помнишь жену.
— Я виноват в том, что даю вам надежду.
— С надеждой легче жить. Даже зная, что она никогда не исполнится…
— Может быть. А мне вот не на что надеяться…
— Я знаю, ты не счастливее нас. Но я рада разделить с тобой твою боль.
— Спасибо, девочка. Могу ли я отблагодарить тебя за доброту?
— Да, можешь. Пожалуйста, улыбайся почаще…
***
- Разрешите, капитан?
Капитан... Я хотела...
- А, заходите. У меня для Вас как раз есть пара ласковых. Готовы?
Первое. Я что-то не понял: у нас трюмная команда есть или где? Почему капитан должен сам выбрасывать за борт крыс из ловушек?
Может, ещё и кота завести? Мурчавого? Пушистенького такого... А?
- Но, капитан...
- Я не закончил. Ловушки я ещё могу простить, но прыгать на пульт управления балластными цистернами, увидев всего лишь моего любимого хомячка - это уже не поддаётся объяснению.
Хорошо ещё, что воздух пошёл на продутие. А если бы наоборот?
Всё. Завтра в полдень - всплытие, общее построение наверху - и я радостно наблюдаю, как вся косметика летит за борт. Это первое.
Второе. Вся боцманская команда сдаёт мне сочинение на тему "Десять отличий мыши от хомяка". И не дай Бог кто-то спишет у соседа - брошу на острове капусту собирать. Морскую.
Свободны.
***
-Капитан, мы задержали пленников при попытке побега. Убиты трое наших людей.
-Кто?
Помощник капитана назвал три имени. Немо отвернулся и молчал несколько минут, глядя в стену невидящим взглядом. Потом знаком подозвал помощника к себе.
-Сегодня вечером – похороны. Распорядись, чтобы начали подготовку.
-Капитан, а они?
-Они? Не хочется думать об этом, но никуда не денешься. Что бы в таком случае сделали на земле?
-Побег при отягчающих обстоятельствах? Повторное заключение, срок увеличили бы. Насколько – решает суд.
-Значит, запереть их? На несколько лет? А они, конечно, опять будут говорить, что боролись за свободу и ради этой борьбы хороши все средства? Даже такое средство?
-Когда-то мы с тобой делали то же самое.
-Да, конечно. Ты знаешь, я часто об этом думаю. Мы были борцами за свободу, мы клялись никого не притеснять. А для этих людей я сам стал тираном!
-Не тираном, а представителем власти! Ты защищаешь себя и своих людей!
-Они тоже защищали свои интересы. Так же, как и наши враги на земле. Так устроена жизнь, придется нам с этим смириться.
-Тебе лучше знать, я философию не учил. Но как жаль, что так получилось!
-Это еще одно испытание, которое нам придется перенести. Не первое и не последнее. Переживем как-нибудь.
***
-Здравствуйте, господин капитан! Я могу с вами поговорить?
-Я слушаю вас.
-У меня есть к вам просьба. Пожалуйста… Вы не можете включить меня в состав команды?
-Зачем? У меня достаточно людей.
-У меня почти нет здесь никаких дел. Я хочу быть полезен.
-Вы можете быть полезны профессору.
-Забота о профессоре отнимает совсем немного времени.
-Нет, это невозможно. Я не могу вам доверять.
-Господин капитан, можете, вполне!
-Как вы это докажете? Нет, я предпочитаю быть осторожным. Вы были пассажиром и им останетесь. Это положение вполне меня устраивает.
-Но оно не устраивает меня!
-Я не могу вам предложить ничего другого.
-Господин капитан! Неужели вы ничего не поняли?
-Я не отвечу на ваш вопрос. И советую вам его не повторять. Все, господин Консель. Разговор окончен.
***
-Значит, ты не передумаешь? Ты пойдешь к Темной Башне?
- Да.
-Ради чего? Зачем?
-Я тебе рассказывал. Башня – это возможность все изменить. Восстановить то, что было разрушено. Вернуть то, что потеряно.
-Ты думаешь, это просто? Что, если мы умрем по дороге? Если не сможем даже близко подойти к этой чертовой Башне? А что, если… ты никогда не думал об этом? Что, если ты доберешься до Башни, но не сможешь с ней справиться? Если все это будет напрасно?
-Это мы узнаем, когда доберемся туда.
-Тогда поздно будет. Как же так? Ты допустил смерть любимой… Даже смерть ребенка! Ты рискуешь погубить меня и ту, кого я люблю. Что ты с собой сделал! Ты человек вообще – или кто? Ты просто автомат! Наведенная в цель ракета!
-Я такой, какой есть. Это моя судьба, с ней не поспоришь.
-Даккар, боже мой! Хорошо! Я пойду с тобой! Ты вытащил меня через дверь. Ты спас меня, я это помню. Только есть ли такая дверь, сквозь которую прошел бы кто-то и спас тебя самого? Думаю, что нет. Ты пойдешь до конца, я знаю.
-Я ничего не могу обещать. Но я постараюсь вас сберечь.
-Ну-ну. Уж если ты постараешься…
***
Нет, в самом деле, зачем нас понесло в океан?

Я уже это обдумываю… боюсь сказать, как долго. Вчера набрался храбрости и у капитана спросил – в самом деле, не мне же одному мучиться. А он, деспот и тиран, отправил меня подальше. Не знаю, говорит, и знать не хочу. Ушел в каюту и дверью хлопнул. Грохнул чем-то об пол – должно быть, стулом, все остальное к полу привинчено – и не выходит теперь. И слава всем богам, пусть сидит там подольше. Лучше стулья швырять, чем подчиненных. Мебель железная, ей все равно.

А я в библиотеку с горя ушел. Открыл Библию на первом попавшемся месте. Нет здесь ответа на мой вопрос, ничего подобного, какая-то тягомотина о размерах храма. Что мне этот храм? Взял другую книгу. Посреди страницы название: «Поди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Вот, это уже ближе. Подбросить ее капитану, что ли? Нет уж, поберегусь. А что, интересно, отыскал тот, кто пошел не знаю куда? Все ясно. Армию. Это мы уже проходили.

Так что же все-таки искать нам? Ну, правда, что? У моря погоды? Место, где утонуть? Время убивать, и не больше? Дверью хлопать – это проще всего.
***
В те редкие случаи, когда профессор Аронакс бывал в каюте капитана, его внимание всегда привлекал небольшой ящичек, который висел над письменным столом. Он был очень скромный, практически незаметный среди всех диковин, которые украшали комнату, но профессор смотрел на него всегда, когда был здесь. Несмотря на невзрачность ящика, казалось, в нём было что-то важное, что-то очень важное, возможно самое дорогое для командира подводной лодки. Ящичек будто притягивал внимание ученого, будоражил его воображение. И однажды тот решился.
-Скажите капитан, если только мой вопрос не покажется Вам неуместным, но что находится в ящике над Вашим письменным столом? Вы показывали мне многие чудеса на Наутилусе, не покажете ли и это? Разумеется, если там что-то не для моих глаз, я не буду настаивать…
-Почему же я не могу ответить Вам? Я скажу, и даже с удовольствием. Там – флаг.
-Флаг?
-Да. Пойдемте.
Капитан и профессор прошли в каюту. Немо открыл заветный шкафчик, который даже не был заперт, и вынул большое полотно. Ткань была плотная, а в угол её была воткнута игла, из ушка которой свисала нитка. Профессор сделал несложные выводы и потрясённо спросил:
-Вы что… Вышиваете его?
-Именно. У каждого прибора, каждой машины, которые являются спасением для отчаявшихся, потерявших надежду людей, должна быть душа. Я вышиваю душу Наутилуса – его флаг. Я сам когда-то делал чертежи, сам следил за постройкой, сам набирал команду. И пусть это глупо, но и своё знамя я хочу сделать сам. Наутилус спас наши жизни: у него есть душа, и она обретёт свою форму.
***
– Я здесь, чтобы помочь вам обрести покой.
Сон это или явь? Не моя ли галлюцинация?
– Я здесь, чтобы помочь вам, капитан Немо.
– Но как?!
Улыбается, пожимает плечами и знакомым жестом протягивает приветственно руку – хотя прекрасно знает, что я не отвечу, что рука повиснет в воздухе. А он всё равно улыбается:
– Ничуть не изменились, капитан.
После стольких лет… вы всё же вернулись, профессор Аронакс!
И в следующее мгновенье я обнаруживаю, что обнимаю этого упрямого волшебника.
***
Звуки органа – величественные, пробирающие до глубины души – опять наполняют салон и эхом разносятся по пустым коридорам «Наутилуса». Кого же играют? Не помню, и даже почти уверен, что не слышал эту музыку на суше. А почему нет? Ведь оказался же капитан инженером, океанографом – почему бы ему не оказаться и композитором? Тем более, что его отменный вкус и любовь к искусству заметны сразу.
А орган плачет. Вернее, нет – волнами, как море на прибрежный песок, накатывают чувства – боль, отчаяние, бессильная ярость, глухая тоска. Словно болит на погоду старая, опять растревоженная рана, и с этой болью уже ничего не поделать, она привычна, но от этого не менее сильна. Под эту музыку хочется плакать – и с ужасом понимаешь, что слез больше нет. И снова и снова в мелодии повторяются те же слова: «За что?». Музыка затихает, обессилев, и в оглушительной тишине выстрелом раздается хлопок двери. Тишина…
Что происходит? На море спокойно, ни единого корабля в пределах видимости нет, берегов – на многие лье вокруг - тоже. А капитан весь день сам не свой. То бродил по «Наутилусу», как привидение, не замечая никого вокруг, то метался, как раненый зверь, по каюте, теперь вот музыка эта… Что же его так мучает? Почему Немо так несчастен?
Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что сегодня что-то произошло. Вернее, нет, сегодня – годовщина чего-то страшного, чего-то, что капитан никогда не сможет забыть. Скорее всего, того, что и привело его на «Наутилус». Но чего именно? Боюсь, я так никогда это и не узнаю. Во всем, что касается его лично, Немо слишком скрытен. И ведь знает же наверняка, что если поделиться – самому же легче станет, но упрямо молчит.
Сам же мучается, команду извел – они же не железные! У меня голова уже болит от его непонятных команд, а им-то каково! То «полный вперед», то «полный назад», то «право руля», то «лево руля». То всплытие скомандует, то погружение. Логики никакой, и что ему в голову взбредет – бог весть. На любом бы корабле уже взбунтовались, потребовали бы объяснений, а тут – молчат. И почему мне кажется, что все, кроме нас, знают, что происходит?
И еще. Сегодня на «Наутилусе» явно траур. Знать бы еще, по кому… Но он есть, даже Консель заметил! А Ленд, конечно, бушует, но я в кои-то веки рад его слышать. Лучше уж его ругань, чем эта напряженная тишина. А к капитану я схожу! Вот еще один подобный выкрутас – и пойду! И скажу, что хватит уже над людьми и над собой издеваться! Плохо тебе – так выкричись, напейся, в конце концов – но зачем же такую карусель устраивать?!
Но нет, обошлось. После неожиданного концерта все стихло, и «Наутилус» спокойно пошел прежним, вчерашним курсом. И за стенкой не раздавалось ни шагов, ни голоса, ни музыки – ничего. Только ночью я опять услышал что-то странное. Готов поклясться – капитан молился. Молился за упокой кого-то –на незнакомом языке, неизвестно, каким богам – но это точно была молитва. Потом он замолчал. И опять – ни звука. А наутро ничто не напоминало о вчерашнем происшествии, и я уже даже не уверен, что оно мне не приснилось.
***
Предыстория "Таинственного острова", эпизод с воспоминаниями Даккара, но воспоминания получились скорее от лица его жены. 261 слово

Сознание возвращалось медленно, и как-то рывками. Сначала стало ясно, что она лежит на чем-то мягком, и это что-то едва заметно качается на волнах. Корабль? Но с чего бы вдруг? Попытка пошевелиться вызвала резкую боль, и перед глазами через вспышки боли встало то, что так хотелось забыть. Каменный мешок дворика, издевательский поклон офицера-ангрези, его вопрос: «Не передумали еще, ваше высочество?». Затем – строй солдат с ружьями наперевес. Дочь, которая уже несколько дней болеет, цепляется за шаль и едва заметно дрожит. Сын, закрывший их собой: «Оставьте маму в покое, в нашей семье предателей нет!». Выстрелы. Дикая боль – и кровь, теплая кровь. Чья – ее, детей? И почему она еще жива? Веки тяжелые, но надо открыть глаза. Где она? Что происходит? И почему здесь Даккар? Он же должен быть далеко…
- Прости… Пожалуйста, прости, что опоздал, - какой же он бледный, каким изможденным стало любимое лицо… - Ты не бойся, родная, я сделал все, что положено. Дети ничего не почувствовали. Эти гады хотя бы…
- Это ты прости… не уберегла, - хотелось выть от безнадежности, но слез не было, только странная опустошенность. - Что же теперь?..
- Не знаю. Хвала богам, ты жива, еще не все потеряно.
- Погоди! – она попыталась приподняться, но тут же упала обратно на подушки. – Мы же море? Корабль надежен? Капитан знает, кого везет?
- О да, - на таком родном, но таком измученном лице мелькнула тень улыбки. – На этом корабле не страшны все флоты мира. Команда надежна, да ты ее почти всю и так знаешь. А капитан… капитан перед тобой. Не бойся, мы идем в безопасное место, где никто нас не найдет. Там ты выздоровеешь, а дальше… дальше посмотрим.
***
- Я обнял мачту, как любимую женщину!
- А вы уверены, что это была мачта, а не газовый фонарь?
- Что?! Господин капитан, на что вы намекаете?!
- Вы меня поняли. Иначе бы так не горячились.
-Что?!
- Господин Ардан, не стоит притворяться. На воре шапка горит. Признайтесь, что в ваших рассказах вы… несколько преувеличиваете.
- Господин капитан, то, что вы взяли нас на борт, не дает вам права оскорблять нас! Я вызываю вас на дуэль! В пяти шагах! И немедленно!
- Согласен.
…
Через пять минут.
- Николь, кто стрелял?
- Ардан и этот Немо дрались на дуэли.
- Говорите самое худшее. Ну, скорей!
- Худшее? Да я чуть не умер от смеха! Впервые вижу такое. Они оба одновременно выстрелили в воздух!
***
«Я уже десять лет прожил на «Наутилусе». И с некоторых пор с огорчением замечаю, что он начинает мне надоедать.
Когда я строил его, я не предполагал, что позже это может так обернуться. В моем тогдашнем состоянии возможность жить самостоятельно, ни от кого не завися, казалась мне не просто привлекательной – это было необходимостью для меня. Мне нужно было прийти в себя, восстановить силы после перенесенных испытаний. О будущем я не думал – будущее представлялось мне таким же ужасным, как настоящее.
Прошли годы, я пережил свое горе, я стал если не счастливее, то хотя бы спокойнее. И теперь мне недостаточно крайне ограниченного круга общения и однообразных, изо дня в день повторяющихся обязанностей. На «Наутилусе» нет движения, развития – одно и то же, одно и то же из года в год. Нет цели, нет смысла жить, нет возможности найти новых друзей – как обойтись без всего этого?
Чем я буду заниматься на земле? Пока я и сам не знаю. Вернуться к прежним целям, не пытаясь обдумать их и по-новому понять, было бы неправильно. Я верю, что жизнь все расставит по своим местам, и рано или поздно решение о том, что мне нужно делать, придет само. Может быть, после стольких трудных и горьких лет я все же смогу стать счастливым».
***
Потратив несколько лет, я наконец-то довёл до ума этот аппарат...
Дельфины, решившие почему-то обосноваться в моей пещере, – очень интересные существа. Вожака я назвал Раджой, но он постоянно пытается сказать, что его зовут иначе. Непонятно только - как?
И вот я наконец-то опустил аппарат в воду. Вдруг на мониторе показалась диаграмма и включился "переводчик". На экране засветилась строка:
- Я - дельфин Серый из рода Кэр. Кто ты, друг, и нужна ли тебе моя помощь?
Как хорошо, что я догадался сделать ещё и аппарат для разговора с дельфинами, - подумал я и тут же написал в ответ:
-Спасибо, друг, но я в помощи не нуждаюсь. Насколько я понял, ты – вожак стаи и тебя зовут Серый. Но как зовут остальных?
-Вот, смотри. Это - маленькая самочка, и её зовут Дженни, а вот это - озорной дельфин Тим, а вот его друг – Сэм. Теперь понятно? - спросил Серый.
Серый, Дженни, Тим и Сэм, - проговорил я про себя и ответил дельфинам:
- Спасибо, теперь я знаю вас по именам. До завтра.
- До завтра, - пропищали дельфины .
***
Из воспоминаний старпома.
"Наутилус" покоится в крепких ледяных объятиях. Зимовка? Возможно. Источник электричества в порядке, запасов хватит, теплая одежда есть – за экипаж я спокоен. А капитан… Его состояние и раньше вызывало у меня беспокойство, а после Мальстрема он совсем впал в беспросветное уныние.
Я поднимаюсь наверх. Вот и сейчас капитан один на палубе. Холодный, лишенный живой искры взор устремлен на необычайно широкий горизонт, освещенный мерцанием полярного сияния. Необыкновенные всполохи, завитки, волны этого дивного явления зачаровывают и меня. Вдруг какая-то необыкновенно яркая волна синего света падает в пушистую снежную бездну, взметая мириады мелких колючих ледяных осколков. Я невольно зажмуриваюсь. А открыв глаза, не верю им! Откуда эта упряжка грациозных белых оленей, резные посеребренные сани и эта дама в сверкающей белой одежде.
Капитан молча взглянул на незнакомку. Та кивнула ему как давнему знакомому и указала тонким сверкающим жезлом на свободное место в санях. Что-то недоброе ощущал я рядом с этой дамой, лицо которой, казалось, было сделано изо льда. Капитан сделал шаг к саням. Повинуясь какому-то подсознательному страху, я остановил его.
- Куда вы собираетесь ехать? Как какие будут распоряжения на время вашего отсутствия?
- Я увожу с собой вашего капитана. Он – мой!- заявила незнакомка.
О Боже! Это же она… Но как?
- Простите, сударыня, но нам не до сказок, - говорю я. В ответ – холодный презрительный взгляд в мою сторону.
- Кто вы, сударыня? И почему я должен с вами ехать?- поинтересовался капитан.
- Ваш корабль застрял на территории моего королевства.
- Мы невольно нарушили ваш покой и уйдем отсюда при первой возможности.
- Ну что вы, капитан, я давно мечтала о встрече с вами. Глубина Вашего уныния просто леденит мою душу - у нас с вами много общего. Поедем ко мне во дворец. Он вам понравится – там царит высшая гармония, там нет власти тиранов, там мы будем свободны.
- Спасибо, сударыня, но я и в океане чувствую себя вполне свободным…
- … пока он не замерзнет, - королева расхохоталась, будто сосульки зазвенели, но быстро успокоилась, - я не хотела вас обидеть, капитан, но как вы можете отказаться от моего гостеприимства, не изведав всей прелести тишины и ледяного безмолвия, царящих в моих чертогах. Идите ко мне! Я подарю вам весь мир и еще пару Необыкновенных Открытий.
- Могли бы быть оригинальнее, ваше величество, - подумал я и тут же поймал на себе тяжелый, точно пронизывающий насквозь взгляд королевы.
- Нет, - отвечал капитан, - я дал клятву, что никогда не ступлю на территорию какого-либо государства, и не собираюсь ее нарушать.
- О, ваша холодная решительность просто обмораживает мое сердце, а ваше умение хладнокровно мстить…
- А вот об этом – не смейте, сударыня!- не выдержав, вмешался я.
Королева направила в мою сторону свой жезл. С его конца сорвался синий огненный шар, и в миг льдина под моими ногами рассыпалась мелкой пылью. Я провалился в воду…
… Чья-то сильная рука подхватила меня и потащила на поверхность. Ледяная вода обжигала, от холода захватывало дыхание – я едва сумел отдышаться. Капитан! Это он вытаскивал меня. Я помню, как королева бросила презрительный взгляд в нашу сторону, и в следующий момент она вместе с санями и упряжкой рассыпалась облаком блестящих снежинок…
… Я очнулся в салоне "Наутилуса". Капитан склонился надо мной:
- Ну, как ты?
- Да ничего, нормально. Спасибо, капитан, что ты меня вытащил.
- Да нет, это тебе спасибо – ты меня спас.
***
Кто-то ловит пиявок, кто-то – китов. Кто-то делает подводные корабли, кто-то – куклу из полена. Кто-то сажает монеты в землю, кто-то дарит сокровища друзьям.
Многих странных людей видела за свою долгую жизнь тётушка Тортила. Но, какими бы разными ни были её сказки, она знает, что в конце всякой сказки потайная дверца откроется и тайна выйдет на свободу. Говорят, что этот секрет ей открыл давным-давно подводный царь, открыл секрет – и подарил золотой ключик, как будто бы сделанный из золота, упавшего с неба.
Но это, наверное, такая же выдумка, как и все прочие слухи, ходившие по окрестным болотам Страны Дураков.
***
Санкт-Петербург, Литейный проспект.
20 июня 1866 года, 12 часов утра.

 

В просторной, ярко освещённой комнате, скудно обставленной, но приветливой на вид, сидел высокий худой человек с задумчивым узким лицом. Он сидел у крепкого елового стола, покрытого зелёной скатертью и заваленного разнообразными рукописями. Нахмурив лоб, человек мрачно перебирал их одну за другой; они шелестели, ворошились и валились на пол – он не замечал этого. Попеременно, то закрытая чужими сочинениями, то спрятанная за острым локтём невесёлого человека, в поле зрения попадала бумажка, на краю которой виднелись следующие слова:

Умру я скоро. Жалкое наследство,
О родина! оставлю я тебе…

Человек вздыхал и продолжал перебирать рукописи.
Это был Николай Алексеевич Некрасов.

Вот уже несколько лет издание книжек его журнала висело на волоске. Год назад восьмой номер едва не погубил их всех, нарвавшись на апрельский закон печати. В Цензурном комитете каждое слово было подвергнуто жесточайшей критике. Пропаганда «социального демократизма», - с содроганием вспоминал Николай Алексеевич. - «Следы коммунистических тенденций»… После смерти Добролюбова и публикации «Что делать?» редакция изрядно обеднела. Восьмой номер не был венцом их деятельности – и всё же он вызвал возмущение.
Дела журнала шли всё хуже и хуже. Когда подошёл срок девятого номера, его уже ждали с заранее заготовленными нападками. Они не замедлили появиться: за статьи «Новые времена» ещё из прошлого издания и за «Записки современника» в № 9 журнал получил то, что стало называться «первым предостережением». Не заставило себя ждать и второе: главным образом за «Суемудрие “Дня”» - которое, как на деле оказалось, и вовсе не следовало пускать в печать – и за его собственную «Железную дорогу». Теперь журнал травили повсюду, а приспособленцы-конкуренты высоко и гордо подняли головы.
Десятый номер был встречен цензурой с уже характерной руганью и освистанием, самым низким и несправедливым, как считали многие участники редакции. А теперь вот неизвестно, выйдет ли одиннадцатый.
Николай Алексеевич Некрасов помассировал виски и откинулся на спинку стула; с прикрытыми веками и оцепеневшим слухом он едва уловил, что в глубине коридора послышались тихие, осторожные шаги.
-Прошка?.. – позвал он слабым голосом и, устыдившись его жалкого тембра, сел прямо и оправился. Дверь отворилась, и его слуга боязливо просунул голову внутрь.
-К вам… к вам тут Юлий Галкатинович, барин, - промямлил Прошка.
Некрасов брезгливо дёрнул бровями на слово «барин» и в то же время внутренне усмехнулся произношению своего слуги: на самом деле его гостя, конечно, звали иначе.
Привыкший к продолжительному молчанию своего хозяина, пришедшему вместе с угрюмостью и переживаниями, Прошка расценил это движение бровями как приказ впустить и, не ошибившись, сказал кому-то снаружи: «Покорнейше просим».
В ту же минуту, едва не сбив с ног бедного робкого Прошку, в кабинет издателя влетел высокий, чуть полноватый цветущий господин с полным задора умным, проницательным взглядом.
-Николай Алексеевич! – воскликнул он, хватая руку Некрасова.
-Юлий Галактионович, - спокойно отозвался редактор в противовес буйному приветствию гостя. Но то облегчение, с которым он пожал руку этого господина с диковинным именем, выдало глубокое волнение поэта. – Наконец вы вернулись… - немного тише проговорил он.
-И прямо к вам! – весело заявил Юлий Галактионович. – Не успев даже сесть и передохнуть, не успев даже поцеловать сестру или подмигнуть брату!.. Я решительно уподобляюсь Чацкому – или, вернее, Онегину, явившись на Литейный как с корабля на бал.
Некрасов немедленно метнул свой взгляд долу, и его гость, теперь же услышав в своих словах печальное, так же опустил голову. Для обоих упоминание о Пушкине – основателе журнала и его первом редакторе – было равносильно открытому укору.
«Что же будет с “Современником”?» - читалось в глазах у Некрасова.
-Но что я слышу! – Юлий Галактионович променял шутливый тон на потрясённый. – Правда ли это, что вы подписали верноподданнический адрес императору? Правда ли то, что после неудачного покушения (право, все интереснейшие события происходят именно тогда, когда меня нет в столице) вы напечатали статью Розанова? И стихи этому Комиссарову, которого все теперь величают не иначе как «спасителем царя»? А мой приятель, завсегдатай Английского клуба, уверял меня по дороге, будто вы там их читали! – он приостановился и с возмущением перевёл дух. – Что же будут говорить наши подписчики?!
И Некрасов не выдержал:
-Жуковский! Как вы можете меня в этом корить? Да неужели вы не понимаете, что «Современник» вот-вот потерпит оглушительный, трагический крах? Что сразу рухнут все наши труды и надежды, канет в Лету голос демократически настроенной молодежи?! Вы говорите о подписчиках – а вы знаете, что в начале года их оставалось чуть более двух тысяч? А сейчас, должно быть, вполовину меньше! Вы упрекаете меня в угодничестве – а я вам заявляю, что вы не можете не понимать: это была мера отчаяния и даже она не поможет!..
Он огненным взглядом уставился на Юлия Жуковского, замершего по другую сторону стола. Чуть приоткрыв рот, молодой человек широко раскрытыми глазами смотрел на своего редактора.
-А разве… разве наши дела настолько плохи? – спросил он сиплым, надломленным голосом.
-Арестован Елисеев. И каждый день в газетах появляются известия о всё новых и новых арестах. «Сегодня ночью взяли такого-то и такого-то литератора, на другое утро опять взяли таких-то и таких-то» - с горечью передразнил он сухой, казённый слог бездарных журналистов. – Жуковский, если мы продержимся до осени, я буду считать это чудом.
Потрясённый молодой человек сокрушённо опустил локти на стол. Было ясно видно, что он и тревожится за журнал, душой которого он был в последние годы, и переживает из-за собственных статей, которые, очевидно, так и не найдут распространения.
-Довольно, - сухо и резко оборвал сам себя Некрасов. – «Современник» пока ещё не закрыт, и до тех пор, пока в эту комнату будет приходить хоть один человек, желающий быть услышанным, редакция продолжит работать, – он устало вздохнул и убрал рукописи на письменный стол у окна, за которым было видно Министерство Государственных Имуществ. – Что вы привезли мне из-за границы? – снова обратился он к Жуковскому. – Снова экономика?
Ни для редактора, ни для его гостя не было секретом, что статьи по политэкономии выходили у Жуковского весьма неглубокие.
-Нет, - покачал головой Юлий Галактионович. – Над моими потугами и уже так смеётся вся Европа. Маркс так и вовсе с презрительность отзывается, что я вечно прихожу к «политическому компромиссу», - не без гордости заявил он. – На этот раз я взялся за размышления на общественные темы: во мне давно это болит…
***
– Ты не похож на северного жителя.
– Потому что я с юга. А откуда ты?
– Я... я тоже с юга. Мы на самом-самом севере. Всё остальное – юг.
– Значит, мы соотечественники.
– Наверное.
***
Тихо кружит снег над Великобританией. В Ливерпуле слякоть. А всего в нескольких милях от него – глубокие сугробы. Зимние ботинки безумца в снегу. Он вновь, несмотря на то, что дорожка не расчищена, идёт гулять по аллее.
А в это время по просьбе его друга в комнату приносят из оранжереи розы. Вернувшись, безумец долго смотрит на непривычные, чудные среди зимы алые цветы.
– Сегодня Рождество. Праздник. Поэтому я решил немного украсить твою комнату, Джон...
Безумец протягивает руку к розе – и тут же отдёргивает, уколовшись шипом. И долго разглядывает алое пятнышко крови, выступившее на пальце.
***
– Ай! Я порезался!
– Дай посмотреть.
Алое пятнышко посреди белого и синего ледяного спокойствия.
– Это странно. Что ты чувствуешь?
– Горячо...
– Успокойся. Боль не вечна, боль проходит со временем.
– Откуда ты знаешь?
– Я многое знаю о крови и о боли. Не отвлекайся. Нам это ни к чему.
***
В глубинах океана всегда прохладно. Разве что проснётся вулкан, как огромный котёл, желающий вскипятить всю воду на дне морском. Но здесь не всегда темнота. Здесь краски ещё ярче, здесь растут невиданные деревья и цветы с такими гибкими стеблями и листьями, что они шевелятся, словно живые, от малейшего движения воды. А между ветвями снуют рыбы, большие и маленькие, совсем как птицы в воздухе.
Безумец глядит на это чудо сквозь хрустальное стекло. Глядит, позабыв о фотографическом аппарате, готовом запечатлеть эту картину. Фотография не передаст всех красок, всей глубины, всей красоты подводного мира.
Светят фонариками глубоководные рыбы. Маленькие рыбки мечутся в свете электрического фонаря. И безумцу кажется, что все подводные жители давно приняли его за своего. И он рад этому, потому что здесь только он может быть спокоен, здесь проходит его тоска по всему, что осталось на поверхности. Здесь его дом, единственно в море теперь его отечество. В эту минуту он сам верит в это.
***
– А что будет потом?
– И всё – и ничего. И всё по-прежнему – и всё иначе. И ничего больше – и ничего кроме.
– Я не понимаю.
– Поймёшь.
В ледяном дворце на Северном Полюсе два мальчика склонились над одной головоломкой. Они складывают из льдинок слово "вечность".
***

- Профессор, что же вы молчите? Вы собираетесь бежать вместе с нами, или как? – Нед Ленд метался по каюте, как раненый зверь по клетке, и вдруг замер, как громом пораженный.
Юнга, который был смыт за борт «Авраама Линкольна», безмолвный и старательно делающий вид, что его не существуют, запуганный и почти забитый, спокойно шагнул ему навстречу и уверенно встретил его взгляд.
- С кем это – вами, мистер Ленд? Лично я никуда бежать не собираюсь.
- Вот как? И почему же? – меланхолично поинтересовался Аронакс, что-то старательно разыскивая в своем журнале.
А мальчик вырос. И выше стал, и плечи расправились, и отъелся, исчезла болезненная худоба, зато появилась уверенность в себе. И речь стала совсем другой. Кстати, и в каюте его не застать. Куда, спрашивается, ходит?
- Почему? – юнга ответил коротким горьким смешком. – Может, потому, что только здесь мою Родину не считают жалкой колонией, а моих соотечественников – рабами по праву рождения? Или потому, что портрет моего отца висит в каюте капитана, и только здесь я могу не стыдиться ни его, ни матери, которая с голоду умерла, но не стала наложницей офицера? Или потому, что только здесь ко мне относятся как к человеку и действительно учат, а не тычут носом в малейший промах? Или потому, что только на «Наутилусе» такие как я могут не бояться того, что станут грушей для отработки ударов скучающих офицеров? Что хорошего ждет меня на суше? А здесь… да я молиться готов на капитана Немо, ему стоит только пальцем поманить – и я пойду за ним хоть в огонь, хоть в воду! И я его не оставлю. Может, я и дикарь, но не предатель. Вам надо, мистер Ленд, вы и бегите.
Ленд задохнулся от нахлынувшего возмущения. Да как этот щенок смеет! Но тот спокойно выдержал его взгляд, и точным движением поймал поднятую для замаха руку.
- Хватит! Больше меня никто не ударит!
- Да, Нед. Действительно, довольно. Оставь мальчика в покое, это его выбор. И я тоже никуда не желаю бежать, - отложив перо ответил Аронакс. - В конце концов, нас принимают, как гостей, жаловаться не на что. А глубина скрывает слишком много чудес, и я только начал их изучать...
- А ну вас всех! – гарпунер из всех сил саданул кулаком по двери, взвыл от боли и добавил: - Вас ждать – вся жизнь пройдет. Ну и сидите со своим драгоценным капитаном, пока не потопят. А я все равно сбегу! Один!
***
Я решилась бежать.
Сколько было сомнений, сколько колебаний… Многое держит здесь. А риск? Я же трусиха. Да, боюсь смерти – ну и что? Я девушка, мне не нужно быть храброй.
Но вот – решено. Это будет сегодня.
Поздний вечер. Все тихо. Я мечусь по каюте взад-вперед. Зачем, зачем я это затеяла? Но уже невозможно отступить. В коридоре темно, ни души, ни звука. Я иду медленно, изо всех сил вглядываясь, вслушиваясь. И вот…
Музыка!
Что же теперь делать? Уйти? Или ждать?
Решусь ли я повторить попытку?
Вот она – дверь в салон. Страшно, безумно. Как колотится сердце! Ну, чего я боюсь, чего? Я еще ничем себя не выдала. Может быть, он скоро уйдет? Я сажусь на пол у стены, жду, жду…
Я слушала его здесь не раз. На этом самом месте, в коридоре. Он любил страстную, бурную музыку. А в этот раз…. Орган не пел, не кричал – он плакал, тихо, горько, это не был взрыв страдания, какой я слышала уже не раз. Это была привычная боль – мучительная, долгая, непрекращающаяся. «Зубная боль в сердце». Кто это сказал? Ну, не помню я! О любви. Какая любовь на «Наутилусе?» Как часто он улыбался! Как шли за ним! А на самом деле… Это маска? В самом деле он такой?
Я гляжу в щель двери.
Он у органа. Я отчетливо вижу его. Какая боль в глазах! Прерывистое, тяжелое дыхание. Слезы катятся по щекам. Губы искривились… как у маленького.
Неужели я только что хотела бежать? Я вся охвачена состраданием. Я разом все забыла - насилие, издевки, грубость, всё. Он такой сильный… А оказывается – нет. Музыка стонет, рыдает, тонкие пальцы перебирают клавиши… Я вспоминаю: детство, наш двор, малыш, любимый младший братик. Когда его били старшие мальчики, он прибегал домой, весь в слезах, нет, не ко мне – к маме. Но, если ее не оказывалось дома, его утешала я. Он плакал в моих объятиях, мой маленький, так горько, так долго. А выплакавшись, бежал обратно во двор - к своим недавним обидчикам. Ну, что за люди эти мужчины!
Я совсем забыла, зачем пришла. Я не сводила с него глаз, сердце разрывалось от жалости. Взять бы его боль на себя… Я не сразу заметила, что музыка смолкла.
Он не двигался, потом глубоко вздохнул, поднялся… Шаг, еще шаг… Он пошатнулся. Остановился. И вдруг…
Звуки рыданий. И тихий шепот:
-Боже всемогущий! Довольно! Довольно!
Я не помню, как оказалась рядом с ним.
-Что с вами?
Он вздрогнул, напрягся, рука его в моих ладонях неподвижна, как каменная. Отворачивается на миг, но тут же, нешуточным усилием воли, заставляет себя взглянуть на меня. Ох, уж эта твоя гордость!
-Что с вами? Я могу что-нибудь для вас сделать?
Я изо всех сил вглядываюсь в его лицо. Он пытается казаться спокойным – нет, что ты, не выйдет сейчас! Делает движение, чтобы освободиться – еле заметное.
–Не уходите! Не надо! Я хочу вам помочь! Пожалуйста, пожалуйста, позвольте! Пожалуйста!
Я глажу его руки, я задыхаюсь от слез.
Не уходи! Как же ты один? Как жить одному?
-Что я для тебя могу сделать? Ну, скажи, говори же, я сделаю все!
Он опускается на диван. Молчит. Я сжимаю его руки – тонкие, холодные пальцы.
- Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!
Я содрогаюсь от рыданий. Я только сейчас понимаю, как дорог он мне. Я готова всегда помогать ему – всю жизнь, каждый день. Неужели мы вместе не справимся с его горем?
Теперь уже он, он сам, берет меня за руки. Притягивает к себе…
-Я люблю тебя, Крис.
Я плачу в его объятиях. От счастья.
Родной мой, все будет хорошо! Я знаю. Я же тебя люблю!
***
— Капитан! Подождите, куда же вы!
— Сударыня, нам совершенно не о чем говорить.
— Неужели? А как насчёт наших чувств к вам, сударь? Считаете, они не стоят вашего внимания?!
— И что прикажете мне с ними делать?
— Уж что-нибудь придумайте, ведь вы мужчина!
— Да, но…
— Вы вообще знаете, что происходит на вашем корабле, господин капитан? Знаете как половина экипажа не может уснуть ночами и плачет в подушку? Когда вы в последний раз видели кого-то из нас кроме как по делу?
— Постоянно я вижу вас рядом с собой. Все, кто не занят важной работой, стараются быть поблизости от меня.
— Вы смеете нас в этом упрекать!
— Нет. Я прошу вас, успокойтесь.
— Легко вам говорить!
— С вами – очень нелегко, поверьте. Тем более, что вы все прекрасно знали на что идёте, согласившись жить на «Наутилусе».
— Знали, конечно, знали! Но разве думали мы, что это будет так невыносимо…
— Я тоже этого не думал. Мне очень жаль, что так случилось. Но я действительно не знаю, чем вам помочь.
— Ах, если бы вы только согласились…
— Не приближайтесь ко мне, сударыня! Думаю, нам стоит закончить этот разговор. Время уже позднее. Доброй ночи.
— Нет, капитан, послушайте… Капитан!..
***
Стреляй! — скомандовал майор Мак-Наббс, когда в окуляребинокля отчетливо вырисовалась высокая фигура предводителявосставших.
Грянул залп, гряду холмов заволокло белесым дымком. Командиршотландской полуроты против воли задержал дыхание. Но когдадым рассеялся, горделивый силуэт по-прежнему возвышался навершине холма, не кланяясь снарядам и пулям. Он взмахнул рукой— и, глядя на него, изо всех щелей вновь полезли недобитые сипаи.Это было паршиво, но Мак-Наббс не смог сдержать одобрительнуюусмешку. Без этого отважного мерзавца просто скучно сделалосьбы воевать. Пусть его отчаянную голову снимут другие.