Я написала фанфик! Вау, я не писала фанфики несколько лет, а тут буквально за вечер! Вот уж не думала, что именно этот фандом, и особенно эта пара сподвигнет, но спасибо, конечно.
Идея спонтанная, потому что в обсуждениях канона заговорили про то, в каком клане еда вкуснее...
И вдохновение прибежало сразу.
Это должен был быть стеб. Жестокий и беспощадный. Но как-то не получилось. А получилась повседневность с явными нотками флаффа и неявными, надеюсь, нотками ангста.
По поводу категории... В глазах смотрящего, вот честно. Я уже как та Катарина: "А скажете не солнце, так не солнце..."
Если кто увидит яой,
Фандом: Магистр тёмного культа.
Название: Путь к сердцу мужчины.
Автор: Луиза де Белль.
Пейринг: Лань Сичэнь / Цзинь Гуанъяо.
Действующие лица: Лань Ванцзи, Вэй Усянь.
Форма: мини, 1652 слова.
Рейтинг: PG.
Жанр: повседневность, недодрама.
Краткое содержание: Лань Сичэнь вспоминает, почему он так сильно привязан к Цзинь Гуанъяо.
Примечание: фанфик написан после вдохновляющей беседы в комментариях.
Авторские права: не у меня; материальной прибыли не извлекаю.
читать дальше
После медитации в ледяном источнике Лань Сичэнь направляется в свою обитель. Не возбраняется главе клана выбрать удобный, более короткий, путь, пролегающий мимо увитой плющом беседки. И нет вины главы клана в том, что он слышит обрывки разговора, доносящиеся из-за плюща.
– Он считал Цзинь Гуанъяо названным братом и ближайшим другом почти двадцать лет, – голос Ванцзи он узнаёт сразу же. – Столь крепкие связи невозможно легко разорвать.
– Но чем же удалось этому насквозь лицемерному и преступному человеку настолько сильно привязать к себе Цзэу-цзюня? – собеседником Ванцзи предсказуемо оказывается господин Вэй. – Чем заслужил он доверие и близость?
Лань Сичэнь вздыхает и отступает назад. Вернуться всё же придётся длинной дорогой. И пока дорога эта убегает ему под ноги – шаг за шагом – одолевают воспоминания прежних дней.
***
Он сидел на циновке у маленького столика и пытался медитировать. Обычно ему удавалось мгновенно очистить сознание, но в этот раз пережитые волнения, ранение, тревога за судьбу клана и родных людей не позволяли расслабиться.
Услышав шорох у дверей, Лань Сичэнь вскинул голову. В комнату вошёл приютивший его юноша – Мэн Яо, как тот назвался. Мэн Яо нёс пиалу, исходящую паром, и большую тарелку. Всё это он поставил на стол перед Лань Сичэнем, положил рядом палочки и ложку.
– Вам нужно поесть, молодой господин, – Лань Сичэню показалось, что от улыбки Мэн Яо в комнате стало светлее, чем от горящей свечи. – Это поможет восстановить силы.
До этого мгновения Лань Сичэнь совсем не чувствовал голода. Но соблазнительный аромат горячей похлебки защекотал ноздри, он осознал, что последний раз ел ещё накануне. Тогда он взял ложку и приступил к трапезе.
Только буквально въевшиеся под кожу правила приличия позволили ему есть медленно и чинно, как подобает, а не набрасываться на еду. Похлёбка, густая и наваристая, оказалась невероятно вкусной, так же, как и лапша с овощами и кусочками мяса.
Лань Сичэнь искренне поблагодарил за ужин и получил ещё одну нежную улыбку.
– Мэн Яо счастлив, что ему удалось угодить молодому господину своей стряпнёй.
– Вы приготовили всё это сами? – восхитился Лань Сичэнь.
Мэн Яо скромно кивнул.
Лань Сичэнь провёл в его доме несколько недель. Он быстро оправился от раны, совершенно не избавился от тревоги за близких и за свой клан. Но среди всех опасностей и забот маленькая комнатка, которую Мэн Яо позволил ему делить с собой, стала островком спокойствия и уюта. А еда, которую Мэн Яо действительно готовил сам, с каждым днём словно становилась вкуснее.
Мэн Яо постоянно просил прощения за то, что блюда не изысканны, что они недостойны благородного господина, что он не может достать по-настоящему хорошие продукты. Лань Сичэнь не знал, как объяснить ему, что никогда ещё его трапезы не были столь разнообразны и богаты оттенками вкуса.
В ордене Гусу Лань, должно быть, самом аскетичном из всех существующих, еда являлась лишь средством для поддержания сил, а никак не удовольствием. Полезная и питательная, но совсем пресная и весьма однообразная. Даже никаких специй не водилось на кухне.
Мэн Яо же при готовке использовал множество разных трав из мешочков, чуть ли не каждый раз по-новому сочетал продукты, и не только варил, но и запекал, тушил, вялил и сушил.
Лань Сичэнь наслаждался едой и улыбками, которые сопровождали и готовку, и их совместные завтраки и ужины.
И когда пришла пора расстаться на неизвестное время, он знал, что будет очень скучать – по нежным улыбкам и по вкуснейшей еде.
***
Отворив двери, он с удивлением увидел Мэн Яо с подносом.
– Я взял на себя смелость принести чай, который вам так понравился, и немного закусок, – Мэн Яо посмотрел на него и быстро опустил взгляд.
– Это совершенно не обязательно, – растерянно проговорил Лань Сичэнь, тем не менее отступая в сторону. Не отсылать же его прочь, когда он приложил столько усилий.
Мэн Яо проскользнул в комнату, споро расставил на столе чайник, пиалы и вазочки со сладостями. Лань Сичэнь следил за ним, чувствуя, как огорчение неприятной волной поднимается в душе. В прошлом ему много раз доводилось смотреть, как Мэн Яо накрывает на стол для него, но тогда он был спасённым гостем, а Мэн Яо – спасителем и хозяином. Сейчас же действия Мэн Яо слишком походили на поведение слуги, и это совершенно не нравилось Лань Сичэню. Не для того он давал Мэн Яо рекомендацию в Цинхэ Не, чтобы тот ощущал себя ниже всех остальных, подвергался плохому обращению и был вынужден прислуживать заклинателям.
Сегодня на приёме Лань Сичэнь уже, как мог, показал своё отношение к этой ситуации. Но, очевидно, недостаточно?
Мэн Яо закончил приготовления, обернулся к нему, и Лань Сичэнь не смог не ответить на обращенную к нему улыбку, настолько откровенно счастливую, что предыдущие мысли отступили.
– Я так рад, что вы приехали, глава клана Лань!
– К чему эти церемонии? – он покачал головой. – Я тоже рад видеть вас, вот только...
– Мне удалось приготовить сладкие рисовые шарики, которые вам так нравились.
Мэн Яо потянул его к столику, усадил. И, к облегчению Лань Сичэня, стоило только попросить, сам сел напротив. Лань Сичэнь принял пиалу с налитым чаем, вдохнул успокаивающий аромат. Потянулся за рисовым шариком.
– Да, узнаю этот вкус. Значит, вы и тут успеваете готовить? – отчего-то эта мысль показалась неприятной.
– О нет, – Мэн Яо рассмеялся и сделал глоток чая. – Это первый раз, когда я пробрался на кухню.
Лань Сичэнь улыбнулся в ответ. Они проговорили допоздна. И он съел все рисовые шарики.
***
Лань Сичэнь не удержался и дёрнулся навстречу, когда в палатку проскользнула невысокая тонкая фигура.
– Наконец-то! Всё хорошо?
– Да, всё в порядке, – улыбка Мэн Яо так же проливала свет. – Меня никто не заметил.
– Я рад, что ты добрался благополучно, – выдохнул Лань Сичэнь, не сводя с него внимательного взгляда. Они не виделись несколько месяцев и Лань Сичэнь отмечал каждое малейшее изменение в его облике.
Они встретились ради обмена важными сведениями и документами. Но выполнив этот долг, расставаться не спешили.
– Ты голоден? – Мэн Яо убрал свитки в цянкунь, и внезапно достал узелок. Развязал его и показал лепёшки, сыр и смоквы. – Я на всякий случай захватил перекусить.
Лань Сичэнь даже не думал о еде, но сейчас восхитился предусмотрительностью своего друга. Оказалось, тот принёс и ягодный отвар в дополнение к угощению.
Они сидели рядом, почти прижимаясь плечами, ели принесённую снедь, Лань Сичэнь с беспокойством расспрашивал Мэн Яо о его жизни. Мэн Яо отвечал, и улыбался, и смотрел сияющими глазами. И пусть за тонким полотном палатки был грозный мир с войной, опасностями и лишениями, внутри Лань Сичэню было тепло, светло и вкусно.
***
Яркие вышитые одежды очень шли Мэн Яо... то есть, Цзинь Гуанъяо, как его следовало теперь называть. И весь он казался таким счастливым, довольным и летящим.
Лань Сичэнь улыбнулся, глядя на друга. Тот, наконец-то, занял место, которого заслуживал, отец его признал, принял в клан, поселил во дворце и выказывал всяческое доверие, принимая помощь в делах.
– Глава клана Лань!
– Молодой господин Цзинь, – Лань Сичэнь нарочно не стал останавливать друга, как обычно делал, чтобы на сей раз самому порадовать его новым обращением.
Тот в самом деле ещё сильнее засиял улыбкой.
В Ланьлине всегда закатывали самые лучшие пиры, яства на которых были одновременно изысканны и обильны. Обычно делегация из Гусу Лань не пробовала и половины, даже на званых приёмах в других кланах по возможности придерживаясь своих традиций. Но в этот раз Лань Сичэню приносили все самые удивительные и вкусные блюда, и ловя лукавый и довольный взгляд Цзинь Гуаньяо, он понимал, кого следует за это винить... или благодарить.
***
Принимать в Облачных глубинах Цзинь Гуанъяо всегда было особым удовольствием. Лань Сичэнь так хотел испытывать это удовольствие как можно чаще, что даже подарил ему особый жетон, позволяющий приходить в любое время и в любое место, минуя все барьеры.
Лань Сичэню очень нравилось гулять с названным братом не только по поместью, но и в самых отдалённых местах, красивых первозданной природной красотой.
Однажды в очередной приезд Цзинь Гуанъяо они забрались почти на вершину одной из самых высоких гор. От высоты захватывало дух, воздух почти звенел, а других звуков не было вовсе.
В другой раз устроили привал в лесу и разбили маленький лагерь.
– Давай разожжём костёр, – предложил Цзинь Гуанъяо. – А потом испечём в золе картофель.
– Испечём в золе картофель? – переспросил Лань Сичэнь.
Цзинь Гуанъяо рассмеялся. И Лань Сичэнь мог лишь беспомощно любоваться, как глава клана Цзинь, всё ещё посмеиваясь, собирает хворост, разжигает огонь, и моет в ручье невесть откуда взявшиеся клубни.
Когда костёр догорел, Цзинь Гуанъяо действительно запихал под слой золы картофель.
А потом, ещё позже, выгреб картофелину, разломил и протянул половинку Лань Сичэню.
Картофель пачкал руки, обжигал рот и был вкусный настолько, что Лань Сичэнь решил, что ничего лучше он не пробовал.
***
Встречи с названным братом случались гораздо реже, чем хотелось бы. Даже в этот раз, вырвавшись на целый месяц, Лань Сичэнь считал дни, с грустью понимая, что осталось уже меньше половины выделенного срока.
А дни пролетали, заполненные делами, музицированием, прогулками и долгими разговорами. И их даже было не достаточно, так что названные братья каждую ночь засиживались допоздна, ведь им было что обсудить, особенно незадолго до совета кланов.
Несколько раз они выбирались на ночную охоту, это особый вид удовольствия – плечо к плечу, либо спина к спине сражаться с нечистью, спешить навстречу опасности и побеждать её, совместными силами.
После одной из таких охот они вернулись совсем под утро, усталые, разгорячённые и внезапно ужасно голодные. Сил пришлось потратить немало – и духовных, и телесных.
Цзинь Гуанъяо приказал принести завтрак в его покои и пригласил гостя разделить трапезу. Гость, конечно же, согласился.
Столик уставили тарелками, мисками, пиалами. В Ланьлине всё так же оставалась лучшая кухня. А Цзинь Гуанъяо всё так же гостеприимно старался накормить Лань Сичэня.
Они сидели рядом, касаясь друг друга коленями. Цзинь Гуанъяо постоянно подкладывал ему в тарелку лучшие кусочки, предлагал отведать то или иное блюдо, иногда подносил палочки с чем-то особо вкусным прямо к его губам. Лань Сичэнь брал, пробовал, ел, купался в улыбках Цзинь Гуанъяо и чувствовал себя невероятно счастливым и сытым...
***
Лань Сичэнь доходит до своего дома и долго стоит на пороге, не решаясь закончить этот день и приблизить следующий.
Завтра ему придётся отправиться к Цзинь Гуанъяо. Придётся заставить ответить на все вопросы. Лань Сичэнь очень боится, что ответы ему не понравятся. Но очень хочет верить, что всё это – какая-то чудовищная ошибка.
Он очень хочет верить.
Пожалуйста, пусть всё будет не так!
Пусть всё будет хорошо.
И тогда они смогут жить дальше.
А-Яо недавно говорил, что нашёл для него какой-то новый очень вкусный чай...
06. 06. 2026.
– Он считал Цзинь Гуанъяо названным братом и ближайшим другом почти двадцать лет, – голос Ванцзи он узнаёт сразу же. – Столь крепкие связи невозможно легко разорвать.
– Но чем же удалось этому насквозь лицемерному и преступному человеку настолько сильно привязать к себе Цзэу-цзюня? – собеседником Ванцзи предсказуемо оказывается господин Вэй. – Чем заслужил он доверие и близость?
Лань Сичэнь вздыхает и отступает назад. Вернуться всё же придётся длинной дорогой. И пока дорога эта убегает ему под ноги – шаг за шагом – одолевают воспоминания прежних дней.
***
Он сидел на циновке у маленького столика и пытался медитировать. Обычно ему удавалось мгновенно очистить сознание, но в этот раз пережитые волнения, ранение, тревога за судьбу клана и родных людей не позволяли расслабиться.
Услышав шорох у дверей, Лань Сичэнь вскинул голову. В комнату вошёл приютивший его юноша – Мэн Яо, как тот назвался. Мэн Яо нёс пиалу, исходящую паром, и большую тарелку. Всё это он поставил на стол перед Лань Сичэнем, положил рядом палочки и ложку.
– Вам нужно поесть, молодой господин, – Лань Сичэню показалось, что от улыбки Мэн Яо в комнате стало светлее, чем от горящей свечи. – Это поможет восстановить силы.
До этого мгновения Лань Сичэнь совсем не чувствовал голода. Но соблазнительный аромат горячей похлебки защекотал ноздри, он осознал, что последний раз ел ещё накануне. Тогда он взял ложку и приступил к трапезе.
Только буквально въевшиеся под кожу правила приличия позволили ему есть медленно и чинно, как подобает, а не набрасываться на еду. Похлёбка, густая и наваристая, оказалась невероятно вкусной, так же, как и лапша с овощами и кусочками мяса.
Лань Сичэнь искренне поблагодарил за ужин и получил ещё одну нежную улыбку.
– Мэн Яо счастлив, что ему удалось угодить молодому господину своей стряпнёй.
– Вы приготовили всё это сами? – восхитился Лань Сичэнь.
Мэн Яо скромно кивнул.
Лань Сичэнь провёл в его доме несколько недель. Он быстро оправился от раны, совершенно не избавился от тревоги за близких и за свой клан. Но среди всех опасностей и забот маленькая комнатка, которую Мэн Яо позволил ему делить с собой, стала островком спокойствия и уюта. А еда, которую Мэн Яо действительно готовил сам, с каждым днём словно становилась вкуснее.
Мэн Яо постоянно просил прощения за то, что блюда не изысканны, что они недостойны благородного господина, что он не может достать по-настоящему хорошие продукты. Лань Сичэнь не знал, как объяснить ему, что никогда ещё его трапезы не были столь разнообразны и богаты оттенками вкуса.
В ордене Гусу Лань, должно быть, самом аскетичном из всех существующих, еда являлась лишь средством для поддержания сил, а никак не удовольствием. Полезная и питательная, но совсем пресная и весьма однообразная. Даже никаких специй не водилось на кухне.
Мэн Яо же при готовке использовал множество разных трав из мешочков, чуть ли не каждый раз по-новому сочетал продукты, и не только варил, но и запекал, тушил, вялил и сушил.
Лань Сичэнь наслаждался едой и улыбками, которые сопровождали и готовку, и их совместные завтраки и ужины.
И когда пришла пора расстаться на неизвестное время, он знал, что будет очень скучать – по нежным улыбкам и по вкуснейшей еде.
***
Отворив двери, он с удивлением увидел Мэн Яо с подносом.
– Я взял на себя смелость принести чай, который вам так понравился, и немного закусок, – Мэн Яо посмотрел на него и быстро опустил взгляд.
– Это совершенно не обязательно, – растерянно проговорил Лань Сичэнь, тем не менее отступая в сторону. Не отсылать же его прочь, когда он приложил столько усилий.
Мэн Яо проскользнул в комнату, споро расставил на столе чайник, пиалы и вазочки со сладостями. Лань Сичэнь следил за ним, чувствуя, как огорчение неприятной волной поднимается в душе. В прошлом ему много раз доводилось смотреть, как Мэн Яо накрывает на стол для него, но тогда он был спасённым гостем, а Мэн Яо – спасителем и хозяином. Сейчас же действия Мэн Яо слишком походили на поведение слуги, и это совершенно не нравилось Лань Сичэню. Не для того он давал Мэн Яо рекомендацию в Цинхэ Не, чтобы тот ощущал себя ниже всех остальных, подвергался плохому обращению и был вынужден прислуживать заклинателям.
Сегодня на приёме Лань Сичэнь уже, как мог, показал своё отношение к этой ситуации. Но, очевидно, недостаточно?
Мэн Яо закончил приготовления, обернулся к нему, и Лань Сичэнь не смог не ответить на обращенную к нему улыбку, настолько откровенно счастливую, что предыдущие мысли отступили.
– Я так рад, что вы приехали, глава клана Лань!
– К чему эти церемонии? – он покачал головой. – Я тоже рад видеть вас, вот только...
– Мне удалось приготовить сладкие рисовые шарики, которые вам так нравились.
Мэн Яо потянул его к столику, усадил. И, к облегчению Лань Сичэня, стоило только попросить, сам сел напротив. Лань Сичэнь принял пиалу с налитым чаем, вдохнул успокаивающий аромат. Потянулся за рисовым шариком.
– Да, узнаю этот вкус. Значит, вы и тут успеваете готовить? – отчего-то эта мысль показалась неприятной.
– О нет, – Мэн Яо рассмеялся и сделал глоток чая. – Это первый раз, когда я пробрался на кухню.
Лань Сичэнь улыбнулся в ответ. Они проговорили допоздна. И он съел все рисовые шарики.
***
Лань Сичэнь не удержался и дёрнулся навстречу, когда в палатку проскользнула невысокая тонкая фигура.
– Наконец-то! Всё хорошо?
– Да, всё в порядке, – улыбка Мэн Яо так же проливала свет. – Меня никто не заметил.
– Я рад, что ты добрался благополучно, – выдохнул Лань Сичэнь, не сводя с него внимательного взгляда. Они не виделись несколько месяцев и Лань Сичэнь отмечал каждое малейшее изменение в его облике.
Они встретились ради обмена важными сведениями и документами. Но выполнив этот долг, расставаться не спешили.
– Ты голоден? – Мэн Яо убрал свитки в цянкунь, и внезапно достал узелок. Развязал его и показал лепёшки, сыр и смоквы. – Я на всякий случай захватил перекусить.
Лань Сичэнь даже не думал о еде, но сейчас восхитился предусмотрительностью своего друга. Оказалось, тот принёс и ягодный отвар в дополнение к угощению.
Они сидели рядом, почти прижимаясь плечами, ели принесённую снедь, Лань Сичэнь с беспокойством расспрашивал Мэн Яо о его жизни. Мэн Яо отвечал, и улыбался, и смотрел сияющими глазами. И пусть за тонким полотном палатки был грозный мир с войной, опасностями и лишениями, внутри Лань Сичэню было тепло, светло и вкусно.
***
Яркие вышитые одежды очень шли Мэн Яо... то есть, Цзинь Гуанъяо, как его следовало теперь называть. И весь он казался таким счастливым, довольным и летящим.
Лань Сичэнь улыбнулся, глядя на друга. Тот, наконец-то, занял место, которого заслуживал, отец его признал, принял в клан, поселил во дворце и выказывал всяческое доверие, принимая помощь в делах.
– Глава клана Лань!
– Молодой господин Цзинь, – Лань Сичэнь нарочно не стал останавливать друга, как обычно делал, чтобы на сей раз самому порадовать его новым обращением.
Тот в самом деле ещё сильнее засиял улыбкой.
В Ланьлине всегда закатывали самые лучшие пиры, яства на которых были одновременно изысканны и обильны. Обычно делегация из Гусу Лань не пробовала и половины, даже на званых приёмах в других кланах по возможности придерживаясь своих традиций. Но в этот раз Лань Сичэню приносили все самые удивительные и вкусные блюда, и ловя лукавый и довольный взгляд Цзинь Гуаньяо, он понимал, кого следует за это винить... или благодарить.
***
Принимать в Облачных глубинах Цзинь Гуанъяо всегда было особым удовольствием. Лань Сичэнь так хотел испытывать это удовольствие как можно чаще, что даже подарил ему особый жетон, позволяющий приходить в любое время и в любое место, минуя все барьеры.
Лань Сичэню очень нравилось гулять с названным братом не только по поместью, но и в самых отдалённых местах, красивых первозданной природной красотой.
Однажды в очередной приезд Цзинь Гуанъяо они забрались почти на вершину одной из самых высоких гор. От высоты захватывало дух, воздух почти звенел, а других звуков не было вовсе.
В другой раз устроили привал в лесу и разбили маленький лагерь.
– Давай разожжём костёр, – предложил Цзинь Гуанъяо. – А потом испечём в золе картофель.
– Испечём в золе картофель? – переспросил Лань Сичэнь.
Цзинь Гуанъяо рассмеялся. И Лань Сичэнь мог лишь беспомощно любоваться, как глава клана Цзинь, всё ещё посмеиваясь, собирает хворост, разжигает огонь, и моет в ручье невесть откуда взявшиеся клубни.
Когда костёр догорел, Цзинь Гуанъяо действительно запихал под слой золы картофель.
А потом, ещё позже, выгреб картофелину, разломил и протянул половинку Лань Сичэню.
Картофель пачкал руки, обжигал рот и был вкусный настолько, что Лань Сичэнь решил, что ничего лучше он не пробовал.
***
Встречи с названным братом случались гораздо реже, чем хотелось бы. Даже в этот раз, вырвавшись на целый месяц, Лань Сичэнь считал дни, с грустью понимая, что осталось уже меньше половины выделенного срока.
А дни пролетали, заполненные делами, музицированием, прогулками и долгими разговорами. И их даже было не достаточно, так что названные братья каждую ночь засиживались допоздна, ведь им было что обсудить, особенно незадолго до совета кланов.
Несколько раз они выбирались на ночную охоту, это особый вид удовольствия – плечо к плечу, либо спина к спине сражаться с нечистью, спешить навстречу опасности и побеждать её, совместными силами.
После одной из таких охот они вернулись совсем под утро, усталые, разгорячённые и внезапно ужасно голодные. Сил пришлось потратить немало – и духовных, и телесных.
Цзинь Гуанъяо приказал принести завтрак в его покои и пригласил гостя разделить трапезу. Гость, конечно же, согласился.
Столик уставили тарелками, мисками, пиалами. В Ланьлине всё так же оставалась лучшая кухня. А Цзинь Гуанъяо всё так же гостеприимно старался накормить Лань Сичэня.
Они сидели рядом, касаясь друг друга коленями. Цзинь Гуанъяо постоянно подкладывал ему в тарелку лучшие кусочки, предлагал отведать то или иное блюдо, иногда подносил палочки с чем-то особо вкусным прямо к его губам. Лань Сичэнь брал, пробовал, ел, купался в улыбках Цзинь Гуанъяо и чувствовал себя невероятно счастливым и сытым...
***
Лань Сичэнь доходит до своего дома и долго стоит на пороге, не решаясь закончить этот день и приблизить следующий.
Завтра ему придётся отправиться к Цзинь Гуанъяо. Придётся заставить ответить на все вопросы. Лань Сичэнь очень боится, что ответы ему не понравятся. Но очень хочет верить, что всё это – какая-то чудовищная ошибка.
Он очень хочет верить.
Пожалуйста, пусть всё будет не так!
Пусть всё будет хорошо.
И тогда они смогут жить дальше.
А-Яо недавно говорил, что нашёл для него какой-то новый очень вкусный чай...
06. 06. 2026.
Комментарии очень приветствуются!